Карт 2: Робинзоним дальше?

Надо её разбудить, что ли?

–@лять! — вырвалось у меня от неожиданности, когда, повернувшись к отгороженному тряпками углу, я вдруг увидел полульвицу, молча стоявшую у меня за плечом. И как только бесшумно подобраться умудрилась?

— Чего стоишь? Иди открывай, интересно же, что там?

Фурри как-то неверяще посмотрела на меня, на мажордома, снова на меня и как-то испуганно, пошла к двери. Взялась за ручку…

— Открывай уж, что ли, — подогнал я полульвицу, когда понял, что ожидание затянулось.

А Клык просто боится потянуть дверь на себя.

— Хренасе! — вырвалось непроизвольно, когда я увидел убранство комнаты.

Она как бы была даже больше, чем моя спальня. В центре стояла просто огромная кровать с балдахином. С балдахином! Сквозь опущенную кисею было видно, что кровать заправлена постельным бельём тёмно-фиолетового цвета, а не завалена шкурами, как моя. Справа от кровати стояли большой шкаф и ширма, за которой дамы обычно переодевались, если в комнате был кто посторонний.

Слева стояло… трюмо? Или как там называется трёхстворчатое зеркало, стоящее на столе, с двух боков которого были тумбочки с многочисленными ящичками. Дальняя от нас стена была задёрнута плотными тёмными шторами, видимо, не пропускающими солнечный свет. А ещё стулья! Этакие старомодные мягкие полустулья-полукресла, аж три штуки! Зависть! Чёрная!

Тут я услышал непонятные звуки. Всхлипывания, что ли? Повернув голову, увидел Клык, спрятавшую свою мордашку в ладони, её плечи вздрагивали.

— Эй, ты чего? — развернув полудевушку к себе лицом, я убрал её ладошки и заглянул в глаза. — Не понравилось?

Фурри рывком прижалась к моей груди и уже разрыдалась в голос.

— Пон… пон… понравилось! — Смог я разобрать спустя минуты. — У меня… у меня… угла-то своего никогда не было. А тут… Такое!..

— Такое, да. Что могём, то могём, — поглаживая полудевушку по спине, бормотал я. — Всё иди обживайся.

А главное, угол освободи, нам ещё сегодня магичить.

— Я мигом!"

"А спустя ещё почти четыре часа и полтора дерева в торцевой стене, почти там, где раньше был отгороженный угол фурри, появилась ещё одна дверь, которая открылась сама, и из неё вышел весь такой благородного вида волколак, очень похожий на Акелу из мультика. Акелой я его и прозвал…

Тут, прерывая мои воспоминая, раздался противный, бьющий по нервам вой сирены.