Капкан (СИ)

Да, её короткое замечание перед Медеей заставило меня улыбнуться, ведь уже тогда я был убеждён, что Ариана моя дочь, и чтобы подтвердить свои убеждения, отправил наши с ней образцы в лабораторию, для выявления отцовства. Но, когда увидел, как это действует на них, а Эльвира продолжала стоять на своём, я понял, что грань дозволенного этой женщиной была пройдена.

— Какая наглость. Без ведома отца решать судьбу ребёнка.

— У меня много работы, — дал ей понять, что не хочу говорить с ней на эту тему.

— Как скажешь, Роланд, — недовольно фыркнула, поняв мой намёк.

 — И ещё, Лайла согласилась на встречу с матерью. Спасибо, что подействовал на неё, — договорив, она покинула комнату.

Никто так и не понял, что свои решения, касаемо Стеллы, Лайла всегда принимала сама. И единственное, почему она согласилась на встречу, так это её доброе сердце, которое сжалилось над умирающей женщиной.

Что же касалось слов Эльвира по поводу наглости Медеи, в решении оставить меня без право голоса, то я был полностью согласен с ней.

И пока ждал результаты анализов, считал, что снесу с плеч Медеи её тупую голову. Четыре, мать его, года, она вынашивала и воспитывала моего ребёнка, скрывая её от меня. Решила и предопределила жизнь дочери за нас двоих. А потом безответственно подвергла её опасности, продолжая скрывать от меня истинные мотивы своего возвращения.

И когда через три дня пришли результаты, я вскрыл конверт и увидел подтверждение всем своим догадкам, то в ярости снёс весь кабинет, представляя, что всё вокруг — это лживая Медея.

Я не контролировал свои эмоции и мысли, просто готов был орать и уничтожать.

И если бы не вошедший ко мне Демид, думаю, я бы и заорал и уничтожил что-нибудь, помимо никчемной комнаты.

Когда он спросил, в чем дело, я вручил ему лист, где говорилось, что с вероятностью девяносто девять и девять процентов я — отец Арианы.

— И? Ты так радуешься? — он не был удивлен, выглядел скорее так, будто для него это давно не новость.

И это послужило новой вспышке агрессии. Я сказал так много, оскорбил и его и его подругу столько раз, что сейчас, попытавшись воскресить всё в памяти, сбился со счёту, и так и не уловил сути ни в одной своей фразе.

Всё было построено на бессвязном потоке отборной брани и желании дать в нос Демиду и проломить голову Медее."

"— Я тебе расскажу кое-что, — начал друг, когда я успокоился. — Ты знаешь, как я хотел ребёнка, водил Крис по всем врачам, оплачивал самые дорогие лечения, чтобы привести её организм в порядок.