Кануны

 — Данило достал из кармана какую-то бумагу.

— Вот! Ежели словам моим нету правды! Вот, копия с копии!

— А ну, покажи! — Сопронов не растерялся и потянулся за бумагой. — Дай сюда!

— Нет, не дам. У тебя, Игнатий Павлович, эта бумага есть, ты поищи-ко ее. Поищи, это у меня копия с копии.

— Зачитать!

— Чего председатель помалкивает?

Лузин шепнул что-то в ухо Сопронову, тот побледнел и встал.

— Товарищи, собранье переносится! Объявляю собранье закрытым ввиду…

— В каком таком виду? Не закрывать!

— Пусть зачитают! Бумагу-то…

— Ишь ты, тут дак и собранье закрыл.

— Лузина! Пусть выступит Степан Иванович, евонное это дело!

— Правда аль нет, что Пачин бает?

Лузин побрякал по графину карандашом.

— Товарищи, прошу расходиться. Насчет Данила Семеновича есть ходатайство Михаила Ивановича Калинина. Указанием губисполкома предложено восстановить Пачина в законных списках и вернуть ему право голоса…

Гул, шум и выкрики заглушали слова председателя, мужики кричали каждый свое:

— Путаники!

— Свои-то хуже чужих, не нами сказано.

— А Николая-то Ивановича? Рыжка-то тоже восстановили?

— Нет, попу Москва отказала, говорят, много вина пьет.

— Ох, робята, а в кулаках-то бы походить. Хоть с недельку! — кричал Акиндин Судейкин.

— Нет, Акиндин, ты оставь такое мечтанье! — Савватей Климов хлопнул Судейкина по спине. — Тебе надо прямиком в бедняки, ты со своим Ундером и на середняка-то не волокешь. Ну какой из Ундера середняк? Моя кобыла и то…

— Жива?

— Кто?

— Да кобыла-то…

— Моя кобыла Сопронова переживет…

— Ну, это ты здря!

— Чего?

— Да насчет Сопронова-то.

"Сопронов между тем исчез со сцены. Все кричали кто во что горазд, особенно старался усташинский мужичок. Обращался он неизвестно к кому, доказывал, махая сразу двумя руками.

— А вот что, ребятушки. Литра! Литра виновата во всем! Это она сгубила руськое царство!

— Водка-то? Оно верно!

— А вот бабы еще подымутся!

— Чур — будь!

— Моя дак уж поднялася.

— А Сопронов-то? Есть же такие упругие люди!.

Изба-читальня быстро пустела.

XVIII

Пред Шибановского сельсовета Николай Николаевич Микулин, по прозвищу Микуленок, отказавшись от поднесенной Данилом стопки, подкатил к помещению ВИКа незадолго до сопроновского собрания. Он меньше всего думал о собрании. Веселые мысли молодости громоздились в его беззаботной, не обремененной воспоминаниями голове. Они, эти мысли, шли внахлестку, одна за другой и одна другой лучше.