Кануны

Он сходил в соседнюю комнату, в ККОВ, где тоже было много народу, перездоровался там со всеми за руку, зашел в финотдел ВИКа, потом проведал мерина. На сопроновское собрание он опоздал, просидел опять же у бухгалтера Шустова, а когда протолкался в избу-читальню, дело уже подходило к концу: Данило Пачин тряс бумагой перед носом Сопронова.

Микулину стало жаль Игнаху, но, с другой стороны, он подумал, что так ему и надо. Когда народ зашумел по-настоящему и Сопронов пропал со сцены, Микулин протолкался к Степану Ивановичу, поздоровался все с той же не подходящей для такого момента улыбкой.

Степан Иванович заметил эту улыбку, удивился, но не стал ничего спрашивать. Хмурый, расстроенный, он все еще играл желваками.

— Зайди, Николай Николаевич, надо поговорить.

Микулин прошел в лузинский кабинет, который уважал за внушительную, непонятную эдисоновскую коробку. Телефон всегда вызывал у него чувство восхищения.

— Вот что, Николай Николаевич… — Лузин в упор поглядел на шибановского председателя.

 — Надо срочно собрать ячейку. Такое головотяпство дальше терпеть нельзя. Ты видел, что Сопронов натворил?

— Беда! — Микулин все еще улыбался.

— Не согласовал ни с членами ВИКа, ни с ячейкой… Объявляет собрание бедноты…

Лузин пристально посмотрел на Микулина и резанул напрямик:

— Как ты насчет Сопронова? Поддержишь меня на ячейке? Или пойдешь заодно с ним? Скажи прямо, дело серьезное.

Микулин не ожидал такого вопроса. Он уважал Степана Ивановича, считал его самым авторитетным членом Ольховской ячейки.

Но и Сопронова было жаль, особенно за сегодняшний день. Игнаха хоть и послан уездом, но был свой, шибановский, к тому же он не числился пока ни в какой должности, жил бог знает на какие шиши.

— Внушить ему надо бы, Степан Иванович, разъяснить… Все-таки жаль мужика."

"— Нет, брат, тут разъяснения не помогут! — Лузин, щелкая суставами пальцев, отвернулся к окну. — Тут дело серьезное. Давай беги за Веричевым! Усова и Дугину я предупредил. Скажи, чтоб шли срочно!

Лузин повернулся к Микулину, и тот, не оглянувшись, вышел.

Лузин чувствовал, что Микулин, если действовать решительнее, пойдет за ним, и теперь прикидывал, как поведут себя остальные члены ячейки. Веричев, лесной объездчик, несомненно, поддержит, остаются учительница Дугина и Усов. Эти неизвестно как себя поведут. Плюс голос самого Сопронова… Риск, конечно, был. И все же Степан Иванович твердо решил собрать ячейку.

Он поднялся наверх в мезонин.