Как поймать монстра. Круг первый

Это единственное, чем я могу вам…

– Слушай, – перебила его Джемма, рассматривая фото. – Это ведь вроде как… Осознанный сон? Типа того? Я слышала, что в таких снах можно управлять реальностью. Прикольно. Это правда работает?

– Хватит нести чепуху. – Теперь Джемма знала, что, когда голос Купера звучит так, он раздраженно морщится. – К чему вы это?

– Ну, то есть, если я сделаю так… – Она перевернула фото и демонстративно потрясла в воздухе, как фокусник. – И посмотрю теперь… Ого! – Она фыркнула. – Вот это у тебя был причесон.

В два шага Купер оказался возле нее, протягивая руку к фото:

– Роген!..

Конечно, она не позволила ему это сделать.

Теперь на фотографии был чей-то задний двор, видимо во время барбекю: мужчина держал в одной руке гриль-сетку, а другой приобнимал жену. Оба темноволосые, как и сын, но улыбчивые и веселые. Купер же вышел на фотке серьезным, как министр. Здесь ему было лет девять-десять. И ничего не предвещало того, что через десять лет он вымахает под два метра: обычный мальчишка, прижимающий к себе какую-то энциклопедию.

Рядом с ними, плечом к плечу с Купером, стоял еще один ребенок. Младше, чем там, на кладбище. Счастливее. Больше веснушек. В этом возрасте он слегка заикался – из-за этого школа казалась ему адом, особенно уроки миссис Харрис, – и у него была ужасная стрижка маллет. Одноклассники считали его лузером. Все, кроме одного – мальчика в футболке с трицератопсом.

Джемма подняла взгляд с фотографии: лицо Купера перед ней было взрослым, вытянувшимся, скулы стали острыми, а взгляд – негодующим.

– Так вы с ним знакомы с детства?

Он ничего не ответил, только опустил руку. К негодованию примешалась горечь. И что-то еще, что-то, что Купер старался спрятать. Джемма поправила себя сама:

– Нет, не так…

Прекратите. Зачем вы это делаете?

– Он тебе ведь как родной.

– Да хватит уже!

Тебе совсем не важно, найдем мы тебя или нет. Другое дело – он. Ты беспокоишься только за него. Ты чувствуешь себя перед ним… Обязанным? Нет, нет, не так. Джемма попыталась вцепиться в ускользающее чувство, бившееся сейчас и в груди Купера, и в ее собственной.

Это не долг. Не обязательство.