Кайа. История про одолженную жизнь. Том 3

Напротив, судя по всему, ситуация доставляла ему несказанное удовольствие.

— Будущего любовника, — пришла ему на помощь женщина, стоявшая чуть позади Александра и державшая за руки двоих мальчишек лет восьми.

Женщина сказала это таким тоном, что было очевидно — сдерживается она, чтобы прямо здесь и сейчас не вцепиться мне в лицо, из последних сил. И если было бы возможным убить взглядом — Кайю мгновенно разорвало бы на молекулы.

Эта женщина — Лара Блумфельдт, жена Александра.

Та самая «серая мышка», любящая своего мужа до безумия (и судя по всему — в прямом смысле слова) и на которую присутствие здесь его будущей любовницы явно подействовало, как ударная доза «озверина». Вон, как желваки ходят…

— Мама, мне больно! — вскрикнул один из мальчиков, когда мать, в порыве лютой злобы, слишком сильно сжала его руку

— Лара…! — чуть повысил на нее голос Александр, после чего, взяв и облобызав мою правую руку, с которой я загодя снял перчатку, сказал, — С Рождеством, барышня.

Я о вас многое слышал и теперь искренне рад увидеть, наконец, воочию. Вы очаровательна! Сегодняшним вечером у нас будет возможность узнать друг друга поближе и получше.

И это его «поближе и получше» мне, почему-то, нихрена не понравилось!

Впрочем, сказал он мне ровно те слова, которые обязан был сейчас сказать, однако по его холодному и отстроенному выражению лица было очевидно — Кайю видеть он рад не больше, чем она (то есть я!) его.

Ну, еще бы! Ему должны были доставить самый что ни на есть «высококлассный товар», а вместо этого, в насмешку, выдали меня, известную идиотку-самоубийцу.

— С Рождеством и вас Александр. Я благодарна Господу за то, что он однажды свел наши пути…, — процитировал я Ию, игнорируя безумные взгляды Лары, после чего, игривым тоном поинтересовался, — Надеюсь, что вы слышали про меня исключительно хорошее?

— Не буду вас обманывать, но…разное, — уклончиво ответил тот

Александр Блумфельдт — красивый, статный мужчина, покоривший, уверен, не один десяток женских сердец, внешность которого портило, на мой скромный взгляд, лишь две вещи.

Показная холодность (впрочем, многим женщинам подобное нравится) и то, что он разодет в пух и прах. А ювелирки на нем, равно как и на его отце, если и меньше, чем, к примеру, на мне, то ненамного.