Извращенная Гордость

Я застонала, когда он медленно пошевелил пальцами, а другой рукой продолжал крутить мой сосок. Несмотря на боль, я почувствовала приближение освобождения. Мои губы приоткрылись, и мышцы напряглись, когда удовольствие охватило меня.

Римо протолкнул свой член в меня, и я застонала, разрываясь между болью и удовольствием. Я никогда не чувствовала себя такой растянутой, балансирующей на грани всепоглощающей боли и все же счастливой, что Римо забрал и эту часть меня.

Я задрожала, переполненная ощущениями. Римо поцеловал меня в щеку.

— Можно?

Я кивнула, и он вышел почти до конца. Я задрожала, когда он толкнулся в меня обратно. Он продолжал играться с моей киской, медленно входя в меня."

"— Все наладится, Ангел, — пробормотал он.

Его движения стали быстрее, и я прикусила губу. Боль и удовольствие смешались, почти слившись воедино. Тело Римо прижало меня к матрасу, когда его член и пальцы завладели мной.

С гортанным стоном Римо врезался в меня еще раз, и я почувствовала его освобождение. Я отчаянно задрожала под ним.

Он осторожно вышел из меня, затем перевернул на бок и прижался ко мне сзади, целуя в плечо. Я не могла пошевелиться, ошеломлённая и поражённая. Каждый раз, когда я думала, что Римо забрал все, он забирал другую часть меня.

— Ангел? — спросил он, понизив голос.

Я повернулась в его объятиях и прижалась к нему, уткнувшись носом в изгиб его шеи.

— Ты никогда не подчинишься моей воле, потому что думаешь, что я этого хочу. Было ли это слишком больно?

Я подняла глаза, с трудом сглотнув. Римо беспокоился за меня. Грубый, безжалостный, жестокий до мозга костей, и все же беспокоящийся обо мне.

— Я хотела сдаться тебе, отдаться тебе вот так. Ты уже владеешь каждой частью меня.

Он нахмурился еще больше и провел пальцем по моему лицу.

— Мне не доставляет удовольствия причинять тебе боль, если это не усиливает твоего удовольствия.

Я склонила голову набок.

— Ты, кажется, удивлен.

— Мне нравится причинять людям боль, но не тебе, никогда.

Я замолчала, гадая, что это значит. Римо оттолкнулся, перегнулся через меня и полез в ящик тумбочки. Он вытащил небольшой сверток и положил его между нами.

— Для тебя, — сказал он.

Мои брови поползли вверх.