Извращенная Гордость

Его грудь была обнажена, и он снял большую часть бинтов, несмотря на протесты Нино.

— Нет. Грета и Невио будут счастливее здесь.

Он нежно укусил меня за горло.

— А ты?

Я повернулась и поцеловала его.

— Думаю, я тоже буду счастлива.

Римо стянул с меня платье через голову, прежде чем подтолкнуть к кровати, и мы оба упали. Мы целовались долго, пока я не почувствовала отчаяние и жар.

Римо спустился по моему телу, снял трусики и растянулся у меня между ног. Его губы и язык толкнули меня через край в течение нескольких минут, затем он поднялся обратно, его тело накрыло мое, его вес опирался на его предплечья.

— Римо, — выдохнула я.

Несмотря на вспышку боли на лице, Римо не дрогнул. Он вошёл глубоко и сильно, его глаза владели мной. Когда он протянул руку между нами и погладил мой клитор, я вскрикнула, обнимая его и крепко сжимая его плечи. Римо зарычал от боли и удовольствия, но продолжал толкаться, пока я отходила от оргазма.

Он перевернул меня на живот и поцеловал в ухо, устроившись между моих бедер. Я почувствовала чье-то твердое присутствие у своей задницы и застыла от удивления и страха. Римо погладил меня по спине, помассировал ягодицы.

— Я хочу владеть каждой твоей частичкой, — прошептал он, целуя мое плечо.

Он повернул мою голову так, чтобы я встретилась с ним взглядом, и медленно поцеловал меня.

— Скажи что-нибудь, — настаивал он.

Я нервно сглотнула.

— Я твоя. Вся я.

Взгляд Римо смягчился.

— Расслабься, Ангел. Я буду осторожен.

На мгновение он приподнялся, и я услышала, как он достал что-то из ящика. Через плечо я увидела, как он покрывал свой член смазкой, а потом снова оказался надо мной.

Он слегка укусил меня за лопатку, когда толкнулся вперед, и я выгнулась, когда растяжение стало слишком сильным.

Римо остановился, поцеловал меня в плечо, в щеку. Его руки скользнули под мое тело, нашли сосок и клитор. Он потянул меня за сосок, в то время как его пальцы гладили мой клитор.

Вскоре я расслабилась вокруг него, когда боль и удовольствие смешались. Он просунул в меня два пальца и грубо застонал, звук был таким первобытным и эротичным, что мое сердце сжалось от возбуждения.

— Я чувствую свой член внутри тебя. Это прекрасно.