Изоляция

– Антон?! Ты действительно меня узнаешь?!

– Яна… Как же я мог тебя забыть?! – Он не верил происходящему, но почему-то принимал его. Принимал без объяснений, без логики, без доказательств.

Она изменилась. Повзрослела.

– Господи, Антон! Это невозможно… – Ее губы дрожали. – Сколько лет прошло? – Она невольно отступила на шаг, пытливо всматриваясь в смутно знакомые черты.

Что же делает с нами любовь?

Она таится внутри. Кажется, все давно прошло, забылось, подернулось пеплом, но приходит миг, и душа вдруг срывается в пропасть, падает, обмирая, не предчувствуя дна.

– Я не знаю. Много. Какая разница, сколько? Волею омни – мы живы?! – вырвалось у него."

"Ее взгляд мгновенно потемнел.

– Тебя он тоже возродил? – спросила девушка.

– Да. Я помню, что погиб, – фраза далась Антону с трудом.

Наступила тяжелая, неловкая пауза.

Казалось, они разговаривают на одном языке, говорят об одних и тех же событиях, минута страшного прозрения еще впереди, а пока оба растерялись: сильные при любых других обстоятельствах, они хотели бы поверить в чудо, но знали – чудес не бывает.

– Яна, родная, – вырвалось у Антона. – Мне не важно, что затеял Го-Лоит!

– Антон, не надо! – На глаза девушки навернулись слезы отчаянья. – Это неправильно! Нас используют! Мы не могли с тобой встретиться снова!

Он встал, преодолевая головокружение и слабость, шагнул к ней, обнял, прижал к себе, шепнул:

– Что бы ни задумал омни, на этот раз он просчитался. Я так много думал о тебе! Казалось, потерял навсегда и больше не увижу!.

Слезы текли по щекам Яны. Она не смогла ничего поделать, прильнула к нему, задыхаясь от внезапно вернувшегося, потерянного в юности ощущения, когда вдруг перестаешь понимать, где ты, что происходит, да и не важно – ведь она чувствовала частые, глухие, теплые удары в его груди, и ее сердце, очерствевшее, скованное, вдруг замерло, а затем встрепенулось, забилось в унисон.

– Антошка… – Она всхлипнула. – Антошка, милый, ты ведь даже внимания на меня не обращал…

– Глупым был… – Он гладил ее волосы.

Они не верили ни одному своему чувству, но тянулись друг к другу – оба иззябшие, ожесточенные, почти надломленные жизнью, но сохранившие в глубине души искру несбывшейся любви, частицу тепла.

* * *Огонь в очаге разгорался. Снаружи зарядил дождь, дул порывистый холодный ветер, издалека доносилось унылое, монотонное пение норлов, вечер угас, сгущалась тьма.

Ночь кружила над землей, злая, коварная, лютая, пронизанная несбыточными надеждами.