Измена. Дар богини драконов (СИ)

Я стояла за стеллажом, выбирая гусятницу. Леди Эйвери собралась запекать жирного гуся, которого привезла Вира из деревни. Соответствующей посуды у нас не было, потому я вызвалась сходить в лавку. Лишний повод размять ноги.

У полки с гусятницами я зависла, пытаясь определить, в какую наша гигантская птица точно поместится.

Обрывок фразы вырвал меня из моих мыслей и заставил прислушаться.

— Думаешь, полевые кухни их успокоят? Они настолько злы, что прорвут оцепление. Просто пойдут на нас с рогатинами. Как думаешь, этот котел подойдет или надо искать еще больше?

Второй голос прозвучал недовольно:

— Они же считают, что столица жирует, что здесь едят только рябчиков с ананасами и с ними непременно должны поделиться только потому, что они потеряли всё.

— Скоро их станет больше. Ривенбрук пал, Эйстен пал, такими темпами не более чем через месяц всё обратится в пустыню.

— Тихо ты. Кто услышит, начнется паника.

— Смотри, там тоже какая-то посуда.

Раздался звук приближающихся шагов.

— Там кто-то есть, — рявкнул один из них, но я уже выскочила вон.

Благо на улице было много людей, и я легко затерялась в толпе. Солдаты постояли немного, озираясь по сторонам, и вернулись в лавку.

Сейчас, находясь в храме Богини, вспоминаю эту сцену, и оторопь берет. Хорошо, что солдаты меня не видели.

"Получается, жителям столицы ничего не рассказывают, опасаясь, что огромный город обратится в хаос. И когда здесь окажутся вирены, люди уже не успеют спастись.

— О, Всеблагая, защити детей своих, помоги справиться с напастью, отправь виренов в бездну, — сложив руки, молю богиню о заступничестве. Сквозь пелену слёз кажется, что статуя смотрит прямо на меня, что высеченное из мрамора лицо приобретает мягкие человеческие черты.

Домой иду не сразу. Сворачиваю к монастырю. Вот уже знакомые кованые глухие ворота. У них все так же стоит древний привратник Феонт.

Поздоровавшись, прошу пропустить к мудрейшей Айседоре, но он качает головой, мол, она велела никого к ней не пускать.

— Но это очень важно, прошу вас, доложите ей, что пришла та, от которой в день Всеблагой отвернулась Богиня.

— Не положено, значит, не положено, — Феонт стоит на своем.