Изгой. Кровь и пламя

Они бы и вовсе разошлись на полную катушку, но я вовремя вмешался и остановил их безудержный размах.

В итоге я стал обладателем хибары с двумя каменными стенами и двумя плетенными из веток и жердей, обмазанных глиной. Крыша была точно такой же. Внутри, у скальной стены, притулилась широкая скамья с парой шкурой, служащая мне кроватью. Посреди стоял стол, нагруженный моими немногочисленными пожитками. На еще одном, более узком и только что сооруженном столе, у основания защитной стены, лежали части моего ниргальего доспеха.

Окон не было, вместо двери оленья шкура, но подобных условий мне было более чем достаточно. Еще недавно я легко выдерживал холод и пронзительный ветер, теперь же, когда моя кожа вернула былую чувствительность, мне понадобилось убежище.

Навес выдавался вперед, нависал над передней стеной, поддерживаемый еще двумя тонкими бревнами, вбитыми в землю. Под этим навесом я распорядился поставить один из столов, на котором некогда «разделывали» погибшего ниргала, и окружить его лавками.

Тем самым получилось удобное место, отвечающее всем моим требованиям. Есть, где укрыться от дождя и редкого здесь ветра, есть, где собраться и обсудить насущные дела.

С моим переселением вновь ничего не вышло, потому как пока что я ношу с собой древний артефакт, я не рискну спать в окружении людей. Мне вновь суждено жить отшельником, на отшибе. Еще и потому, что я решил не рисковать чужими жизнями до тех пор, пока наверняка не разберусь со своим состоянием.

Костяной кинжал для жертвоприношений… священник не сказал ни слова об этом, но я понял и без слов, что отец Флатис дал понять, что оставляет решение о судьбе артефакта на меня.

Уничтожу я его или пока придержу – решать мне."

"Именно этим я сейчас и занимался – пытался принять решение, одновременно празднуя новоселье, уплетая за обе щеки мясную похлебку с грибами.