Изгой

Ренегаты! Отступники! Еретики!

Гнев богини ужасен: она готова обречь своих воняющих подмышками и непрерывно сквернословящих адептов-отступников на самые страшные муки! Да как они посмели?! Кто им дал право отвернуть свои лики от Единственной и Неповторимой и обратить пылающие нездоровой похотью взоры в сторону первой встречной...

– Гы-гы... – Феде зарисовка понравилась. – Лен, ну ты что – в самом деле? Да ты у нас лучше всех, ты же знаешь...

– И вольно же вам, сударь мой, всякую хрень нести, – Ленка покраснела, но в истерику впадать не стала – мы находились на рабочем месте, так что профессионализм быстро одержал верх над амбициями (вот этого у нее не отнять).

– Не понял?!

– В норме ты должен быть к ней нейтрален. Тогда ты можешь дать себе волю, раскроешься, будешь искренним. Она в данном случае – инструмент, ты вообще не должен ее замечать.

– Блин, как все сложно, – тихонько вздохнул Федя. – Может, уйдем, пока не поздно?"

"– Уже поздно, – Ленка кивнула на дверь – из коридора были слышны приближающиеся шаги. – Я поэтому и злюсь. Из-за таких вот взаимных сиюминутных симпатий не один хороший сюжет пропал...

Я хотел было едко ввернуть, что сама она в недавнем прошлом на свои репортажи и интервью наряжалась, красилась и, вообще, всячески старалась понравиться «разнополым приматам» (это, кстати, она у меня сплагиаздила) – но вовремя вспомнил, чем закончилось одно из таких мероприятий, и осекся.

– Так что ты уж постарайся: абстрагируйся как– нибудь от прелестного образа, – с победным видом завершила Ленка, приняв мое молчание за безоговорочную капитуляцию. – Соберись, сосредоточься, думай о чем-нибудь грустном и страшном.

– Прекрати! – Федя сурово нахмурился. – Чет-то ты сегодня совсем без тормозов...

– Думаете, я шучу? – Ленка зло сверкнула глазищами. – Она ради хорошего сюжета готова дать кому угодно!

– Ну и сука же ты, Елена Викторовна, – не выдержал я.