Изгой

 – В общем, через двенадцать минут начнется джаназа, заупокойная молитва по-вашему. Все родственники и близкие будут молиться там, а мы – здесь...

– Мы?! – традиционно уже взвилась Ленка."

"– Я буду молиться, – объяснил Седьмой. – Имам включит телефон, будет все слышно, я буду делать все так, как они там, а вы...

– А мы, может, тоже помолимся?! – Ленка аж взвизгнула.

– У вас это не получится при всем желании, – покачал головой Седьмой. – Вы неверные, так что...

– Это еще разобраться надо, кто неверный!

– Слушай, иди погуляй немного! – решительно попросил я.

– Очень верная мысль! – Ленка вскочила и направилась к выходу. – На фига, вообще, меня сюда притащили...

– Сильное нервное потрясение, – извиняющимся тоном пояснил Федя, когда за Ленкой захлопнулась дверь. – Тяжелая душевная травма и все такое...

– Да, мне это очень знакомо, – с неожиданным пониманием кивнул Седьмой. – В общем, мы будем молиться вместе со всеми, кто в этот час собрался у тела вашего брата.

Седьмой вышел.

– А нам? – озабоченно уточнил Федя. – Нам не надо готовиться?

– Он ничего не сказал на этот счет, – Филин пожал плечами. – Значит, не надо.

– Да, кстати, – вспомнил я. – Не в курсе, это долго, нет? В смысле, вдруг на самом интересном месте деньги на счету кончатся?

– У него анлим, – успокоил Филин. – У меня анлим. И вам советую. Если подались в террористы, связь должна быть бесперебойной.

– Мы не террористы, – возразил я.

– Хм... Ню-ню... – Филин встал, потянулся и направился к двери. – Пойду-ка я тоже прогуляюсь. Чувствую, я тут буду лишним...

Вскоре Седьмой вернулся: никаких явных следов приготовления я не заметил. Повернувшись лицом к востоку, он достал телефон, посмотрел на часы и зачем-то доложил нам скороговоркой:

– Я три дня не знал женщины, не осквернял себя нечестивой пищей и не проливал крови. Я готов.

– А нам что делать? – почему-то шепотом спросил Федя.

– Ничего, – покачал головой Седьмой.