Изгнанник Ардена

Раздражал факт того, что Тристан посчитал, что имеет на это право.

Он перевернулся на спину, поправил подушку под головой и скрестил руки на груди."

"– Дорогуша, если бы я хотел тебя соблазнить, то давно бы сделал это. И не прикидывайся недотрогой, мне одного томного взгляда хватит, чтобы ты выпрыгнула из белья и согласилась лечь под меня. Я буду спать на кровати, потому что завтра мы снова выдвигаемся в путь и будем ехать по лесному тракту вплоть до самого Ардена, а спать – под открытым небом и на твердой земле, полной веток и насекомых.

И это я молчу про серьезную опасность в виде патрульных на границе, дикарей и разбойников. – Тристан резко выдернул из-под нее покрывало, от чего Адалина плюхнулась на бок и почти прижалась к нему. Тристан продолжал как ни в чем не бывало тянуть одеяло на себя, чтобы укрыться. – Поэтому, если тебя что-то не устраивает, можешь взять подушку и переместиться на пол. Но я советую перестать строить из себя благовоспитанную леди и ложиться спать, чтобы набраться сил перед предстоящим путешествием.

Тристан снова повернулся к ней спиной. Адалина изо всех сил боролась с желанием пнуть его под зад, чтобы он свалился с кровати, но в его словах имелся смысл.

До этих пор они останавливались на постоялых дворах и в трактирах, и хотя все они были далеки от той роскоши, к которой Адалина привыкла, она спала в сухой теплой постели. Алая долина стала последним населенным пунктом, после которого простирались одни лишь обширные леса, опасные топи и неприступные горы – самая опасная часть их путешествия.

Несмотря на похабные речи, Тристан лежал на краю кровати прямо в одежде, поэтому ей не стоило стыдиться и тем более опасаться. Адалина заплела волосы в косу, затянула потуже шнурки на вороте рубахи, чтобы во сне случайно не оголилась грудь, и повернулась к Тристану спиной.

– Спокойной ночи, – буркнула она и закрыла глаза.

Послышался скрип кровати и звук задуваемой свечи.

– И тебе сладких снов, Адалина.

* * *Дорога по лесному тракту оказалась изматывающей.

Если между городами они перемещались на повозках или в каретах, то сейчас им приходилось ехать верхом, и у Адалины все тело болело от жесткого неудобного седла. За пять дней пути они останавливались на ночлег всего трижды, а искупаться удалось и вовсе один раз, когда они проезжали мимо небольшого пруда.

В компании Адама и Орсона Тристан был суров и молчалив, почти не разговаривал с Адалиной и совсем не шутил.