Изгнанник Ардена

Все внутри Адалины перевернулось, и съеденный завтрак грозился вот-вот вырваться обратно. Она остолбенела от страха и неверия, не в силах даже пошевелиться. Изобель пыталась бороться, но ей быстро заломили руки за спину и с силой поставили на колени, от чего она болезненно взвыла.

– Прошу, пощадите, – заплакала она, и это вывело Адалину из оцепенения.

– Пожалуйста, не делайте этого, – хотела закричать Адалина, но с ее губ сорвался лишь сдавленный шепот. – Это я отдавала приказы, накажите меня. Ваше Величество, умоляю вас! – Она давилась собственными словами, но ради Изобель готова была даже пасть на колени и молить о помиловании.

– Умоляешь? – Стефан злорадно оскалился. – Для мольбы ты выглядишь слишком гордой. Встань на колени."

"В комнате стало так тихо, что ее рваное дыхание и жалобные всхлипывания Изобель звучали оглушительно громко. Адалина послушно опустилась на колени и покорно склонила голову.

– Умница, – довольно протянул Стефан. – А теперь ползи ко мне.

Адалина зажмурилась, сделала глубокий вдох, пытаясь сдержать тошноту от отвращения, и на коленях поползла к Стефану.

Тело пробирал озноб из-за поднявшегося вновь жара, горло раздирал рвущийся наружу кашель, но она из последних сил сдерживалась, чтобы не выглядеть еще более жалкой. Она проползла половину комнаты, прежде чем остановилась перед Стефаном. Ее колени разболелись, а на лбу выступила испарина.

– Замечательно. – Стефан сиял от счастья и разве что не мурчал от удовольствия. – А теперь покажи, как сильно ты хочешь спасти свою служанку.

Оближи мой сапог.

Гнев заклокотал внутри нее с неистовой силой, а перед глазами все заволокло красной пеленой. Адалина подняла полный ненависти взгляд на Стефана, который наслаждался ее унижением.

«Клянусь, я убью тебя. Можешь отобрать у меня все, но в итоге именно я стану твоей погибелью», – мысленно поклялась она ему.

– Не надо, моя госпожа. – Изобель расплакалась еще горше.

Адалина повернулась к служанке, и та покачала головой.

Изобель тряслась так сильно, что ее шея прижималась к приставленному лезвию кинжала, а на коже проступили бисеринки крови. Адалина помнила, что, когда родные один за другим покинули ее, Изобель осталась рядом. Она заменила ей и сестру, и мать, и подругу. Поэтому Адалина наступила на горло собственной гордости и сделала то, что велел этот ублюдок. Она склонилась к его ногам и облизнула сапог. Ее тело сотрясло от тошноты, и ее чуть не вырвало на ковер.