Изгнанник Ардена

Двое стражников отвозили остальных девушек обратно в бордель, а третий дожидался «счастливицу», удостоившуюся внимания Фарада.

Тристан оставил Изекиля с Камалом в кладовой, а сам направился с первой танцовщицей в чайную комнату. Проходя мимо Адалины, он едва слышно сказал ей на ухо:

– Будешь танцевать последней. Ты должна произвести на него неизгладимое впечатление, поэтому… – Он посмотрел ей в глаза и заметил в них толику волнения. – Просто будь собой.

Чайная комната освещалась десятками настенных ламп из цветного мозаичного стекла, отбрасывающего всюду зеленые, оранжевые и красные блики.

Пол устилал узорчатый ковер, на котором сидели барабанщик и флейтист. В центре, на низком диване с парчовыми подушками, скрестив ноги, восседал Фарад – мужчина сорока лет на вид, лысый, высокий, худой и жилистый. Его смуглое лицо было суровым, будто он собирался смотреть не выступление блудницы, а проводить строгий отбор подмастерьев для изготовления ядов. Прищуренными темными глазами он изучал танцовщицу, не удостоив Тристана ни малейшим вниманием.

Тристан шмыгнул за стоявшую у входа деревянную ширму в виде ромбовидной решетки, когда музыкант заиграл на флейте, барабанщик подхватил ритм мелодии, и девушка с черными кудрявыми волосами начала извиваться и трясти плечами. Как и предрекал Изекиль, ее грудь почти не скрывал лиф танцевального наряда, сквозь полупрозрачную ткань которого можно было легко разглядеть оттенок девичьих сосков. Она была хороша собой – смуглая, гибкая, чувственная и с очень сочными формами, – но ее красота меркла по сравнению с той, которая ждала своего часа в тесной каморке дворца.

Этого часа ждал и Тристан. И вместе с тем отчаянно не желал, чтобы он когда-нибудь настал. Но девушки сменялись одна за другой, и очередь Адалины неумолимо приближалась.

За время выступлений суровое выражение лица Фарада не менялось. Лишь жадный блеск в глазах выдал его заинтересованность в первой и четвертой танцовщицах. Но первой, скорее всего, не повезет: впечатления Фарада о ней наверняка выветрились из головы, пока он наблюдал за танцами других.

Именно поэтому Тристан позаботился о том, чтобы Адалина танцевала последней. Чтобы Фарад запомнил только ее.

Мелодия затихла, когда выступление закончила предпоследняя танцовщица – совсем молодая и худенькая девушка, в чьих движениях чувствовались робость и неуверенность. Ее Фарад даже удостоил громким зевком.

Наконец пришел черед Адалины.