Изгнание беса (сборник)

Во всяком случае, он и не попытался куда-либо передвинуться, – растопыренная черная пятерня нависла над ним и, как страшная птица, упала на склонившуюся фигуру. Костер заметно притух. Вязкая душная темнота охватила поляну. И в темноте этой Сергею на мгновение показалось, что склонившейся беззащитной фигурой был Дрюня.

– Ведьмака!.. Ведьмака!..

Словно что-то толкнуло в спину: Сергей, закричав, дико ринулся в непроницаемую темноту, и оттуда, из темноты закричали другие отчаянные голоса, – он на кого-то наткнулся, ударило по коленям – зашуршало, протопало, ужасно затрещали кусты, и в это мгновение костер ярко вспыхнул, и остановившийся от удара Сергей обнаружил, что на поляне уже никого не осталось.

Глохла удаляющаяся беготня, и валун, на котором сидела девочка Муся, светлел серым боком.

Валялась чья-то пестрая кепочка.

Он беспомощно оглянулся, и немедленно из хрустящего ивняка выпросталась громоздкая, как у бегемота, туша, и сопящий, пыхтящий, ругающийся Харитон, обирая листву, уставился на Сергея.

Волосы у него были всклокочены.

– Я тебя пошел поискать… а?.. Что это было? – растерянно спросил он.

5

А на следующее утро к нему явился Котангенс.

Сергей как раз встал и, ощущая, как потрескивает от вчерашнего голова, приготавливал себе чай, чтобы оттянуть последствия неумеренного веселья.

Чувствовал он себя не так, чтобы очень уж плохо: сидели, разумеется, допоздна, но напитки употребляли довольнотаки умеренно, – абстиненции не было, сказывалось лишь недосып, и, тем не менее, четкость движений была ощутимо нарушена: первую чашку он от нетерпения опрокинул, пришлось брать тряпку и промокать ею лужицу парящего кипятка.

– Разбирайся тут сам, – сказала она. – Угощай, разговаривай. А я пошла досыпать…

И, чуть не столкнувшись с прогнувшимся галантно Котангенсом, похромала внутрь спальни, где белели подушки.

Котангенса она недолюбливала.

Впрочем, сам Котангенс об этом, наверное, не подозревал – поклонился, учтиво промолвил: «Приятного утра, Виктория Никаноровна», а затем притворил дверь на кухню и правой рукой притронулся к сердцу:

– Ради бога, простите, Сережа, я вас не слишком обеспокоил?

Вероятно, он считал себя джентльменом до мозга костей, но со стороны его манеры выглядели несколько странно.