Невеста драконьего принца

Неприятный холодок бежит по телу, когда я понимаю, что она будет мне помогать.

— Можно мне… побыть здесь? Я не хочу оставаться одна, — теряется Аиса.

— Не положено. Леди, идите в с-свои покои!

Уважения в её голосе мало. Как и у всех вокруг.

Всё, что я могу — послать Аисе взгляд, которым надеюсь её успокоить. Она опускает голову и вылетает из моей комнаты.

— Хорош-шо. Теперь вас, леди, я собираюсь вымыть и переодеть.

У наги холодные руки. Их не согревает даже тёплая вода, в которую я погружаюсь в ванне. Та большая, похожа на белый каменный бассейн.

Драконы чутки к запахам. Говорят, могут даже распознавать по ним чувства, как по лицам. И, конечно, аромат немытых человечек наверняка оскорбит их тонкий нюх.

Меня тошнит от мысли о них! От мысли о том, что происходит и ждёт впереди.

— Чудес-сно, — шипит нага, которая представляется как Сиида. — Всё хорошо. Вы крас-сивы. Глаза у вас ясные, фигура такая, как лорды любят. И волос-сы — это ваше главное богатство.

Она рассуждает обо мне как ремесленник о товаре, за который господа могут наградить или наказать. Тут же хочется найти ножницы и обрезать длинные, до пояса пряди, которыми я и правда всегда гордилась! Но я напоминаю себе: больше нельзя привлекать внимание. Отныне придётся действовать по-другому. Поэтому даже вымучиваю улыбку, когда нага промывает мои волосы, когда помогает вылезти из ванной и говорит:

— Теперь пойдёмте, подберём одежду.

Моё дорожное платье исчезло.

Подчёркивает. Дразнит. Выставляет лучшие места товара напоказ.

Я закусываю губу, когда нага делает мне причёску — заплетает волосы лишь немного, оставляя большую часть стекать по спине. Пара прядей будут мешаться. Но я молчу.

— Прекрас-сно, — заключает змеиная женщина. — Так вы будете выглядеть каждый день. Теперь вы готовы встретиться с женихами.

Я моргаю.

— Уже сейчас?

— Небес-сные лорды не любят ждать, — по тонким, почти невидимым губам бежит усмешка.

Меньше всего на свете я хочу смотреть на драконов, которые всё это устроили. По воле которых нас всех схватили и принудили стать их игрушками. Но напряжение и злость никуда не делись, и после всех процедур во мне крепнет решимость.