Избранная для северного дракона

Йемрен подъезжает вплотную и набрасывает мне на плечи свой плащ. Затем склоняется ближе, чтобы завязать тесемку плаща на ключицах. Сам остается лишь в тисненой кожаной куртке, обтягивающей идеальный мужской силуэт.

— У меня уже есть плащ, спасибо! — шамкаю, пытаясь отказаться. — Оставь себе свой, а то промокнешь и простынешь!

Увидел бы нас кто со стороны…

Картина «бабушка с внуком перед прогулкой в дождливый день».

— Всегда мечтал простыть, — усмехается принц. — Жаль, драконы не простужаются.

"От пунктирных прикосновений пальцев к коже сладким током пронзает все тело. Сохранить невозмутимость на лице непросто, когда кровь по венам растекается патокой. Еще чуть-чуть и я накрою его пальцы своими…

Вцепившись со всей силы в ремни, подхватываю нить разговора:

— Почему ты мечтал простыть? Хотел прогуливать уроки?

— Уроки? Нет, — наконец, тесемки завязаны, и он отстраняется. — Из-за отца. Управление королевством забирало у него слишком много времени. Однажды, когда я был мелким, великий Пепельный Дракон сорвался с важной встречи к простуженной жене.

Снова капли мне по носу… Чужой капюшон пахнет чем-то терпко-мускусным, и я тайком втягиваю в себя приятный запах. Накинутый плащ закрывает все тело, как домик. Мне тепло и уютно под двойной защитой плащей, а вот моего провожатого холодный дождь бомбит не по-детски.

— Если ты заболеешь, то вечера с отцом все равно не получишь, — говорю тихо, но он меня слышит и отзывается:

— Я не заболею. И мне теперь не с отцом нужен вечер.

От его слов и обжигающего взгляда в горле пересыхает. Отвожу взгляд, покраснев, как школьница.

Вдруг Йемрен, особым образом присвистнув, ускоряет свою вилсу, а моя повторюшка устремляется следом, заставляя сфокусироваться на изменившемся ритме движений.

Дышу сдавленно и через раз — настолько становится страшно.

Все идет хорошо до тех пор, пока из-под ног моей вилсы не уходит размытый ливнем кусок горной породы.