Избранная для северного дракона

Успеваю лишь громко ахнуть, как мы камнем срываемся в пропасть…

Глава 37

Внезапно вирса, по-кошачьи извернувшись, меняет угол падения и впивается когтями в отвесную каменную стену. Несколько мгновений противного скрежета — и она застывает, прекращая скольжение вниз.

Теперь от пропасти меня отделяет лишь крепость ремней, которыми я пристегнута к животному. Огромная кошка принимается двигаться вверх рывками, каждым своим движением раскачивает меня все сильнее, как маятник.

Болтаюсь на ее спине головой вниз, макушкой катаюсь по крупу, а в нос и рот хлещут струи ледяного дождя, заставляя плеваться и кашлять.

Оба плаща впиваются тесемками в шею — они меня душат свои весом, вобравшим немало воды. Дрожащими пальцами развязываю тесьму, и плащи сбитыми птицами летят к реке.

По ощущениям, болтание над пропастью длится целую вечность, и когда я, наконец, из вертикального положения перехожу в горизонтальное, то не верю собственным глазам.

Вирса вскарабкалась по скале, как заправский скалолаз. Мы чудом спаслись!

Йемрен уже стоит рядом на своих двоих и отвязывает меня от невероятной кошки.

На секундочку отвлекаюсь на пса, чтобы погладить по мокрой шерсти, как вдруг понимаю, что я снова пристегнута. Но на сей раз к Йемрену! Мою талию с его торсом теперь соединяют ремни.

— Зачем ты это сделал? — бормочу едва слышно, но шум дождя и водопада заглушают тихие слова, и вопрос остается без ответа.

Северянин что-то резкое выкрикивает вирсам, и те неторопливо трусят обратно, в сторону леса. Мне он знаками показывает, чтобы я шла первая, перед ним. Так и идем цепочкой прямо к водопаду, до которого остается примерно сто метров.

Что такое сто метров в обычной жизни?

Пара минут ходьбы.

А сейчас, когда я насквозь промокшая, грязная, с одеревенелыми от холода конечностями, эти сто метров становятся моим личным Эверестом.

Хочется попроситься к спутнику на ручки, но здравый смысл подсказывает, что вес на этой дороге необходимо распределять, чтобы снова не спровоцировать мини-обвал.