Из хорошей семьи

Так же вид сырого мяса вызывал у нее позывы на рвоту, а про рыбу Татьяна даже думать не могла без содрогания. Пришлось Федору взять готовку на себя, вспомнить юность, когда он жил один.

На обед он запланировал котлеты и рано утром, пока Таня еще спала, прокрутил мясо, а миску с фаршем убрал в холодильник, как следует закрыв, чтобы жена случайно не увидела и ее не стошнило прямо на продукты.

Федор включил газ под большой сковородкой, решив пожарить котлеты сейчас, пока жена отдыхает. На всякий случай плотно закрыл кухонную дверь, чтобы запах жарящегося мяса не потревожил Таню, бросил на сковородку кусок сливочного масла, чтобы как следует протопился, насыпал в глубокую тарелку панировочных сухарей и приступил к лепке котлет.

Как он завидовал Татьяне, которая всегда отмеряла нужное количество муки или сухарей для обвалки, а он вечно или насыплет целую гору, так что потом жалко выбрасывать, или, наоборот, слишком мало, приходится добавлять в разгар процесса. И котлетки у нее получаются аккуратные, подтянутые, изящные, а у него какие-то несуразные лапти.

Когда у него все руки и даже кончик носа были в фарше, Таня вошла с телефоном в руках.

– Тебе звонят из исполкома, – сказала она негромко и приложила трубку к уху Федора, отвернувшись от плиты.

– Слушаю, – буркнул Федор, понимая, что ничего радостного ему в субботнее утро не сообщат."

"Оказался председатель райисполкома, симпатичный молодой парень, с которым Федор близко не общался, но знал, что родственники и друзья называют его Люля.

Он весело и с юмором доложил, что подчиненные Федора совершенно зарвались и распоясались, плетут идиотские интриги против уважаемых людей и надо им, наверное, объяснить, что можно, что нельзя, пока они окончательно не потеряли голову. Вежливый парень, не придерешься, подумал Федор, отстраняясь от трубки.

Котлеты на сковороде зашипели, он поскорее их перевернул, отчего самая большая развалилась на бесформенные комки. Чертыхнувшись, Федор попытался собрать их воедино, но не преуспел и отложил лопаточку.

– Ты как, Танюша?

– Ничего. Так приятно смотреть, как ты суетишься, что даже тошнить не хочется.

– Тогда набери Марину Петровну.

По домашнему номеру сын сообщил, что мама час назад уехала на работу, и Федор, которому Люля ни слова не сказал по существу, страшно встревожился и поскорее продиктовал Татьяне служебный телефон Мурзаевой, а сам бросился отмывать руки.