Истребители. Трилогия

Времени мне тогда дали много, а текста было маловато, вот я и предложил вставить юмористический рассказ.

– Мне тоже понравился. У вас есть еще что-нибудь подобное? Новые песни? Рассказы?

– Конечно есть, не проблема. Как только вы определитесь со временем, вызовете, я прилечу.

– Так чего ждать, все готово, едем сейчас, – хмыкнул Мерецков.

– Сейчас? – я озадачился.

Хотя чего я там выпил? Так… малость.

– А что? Вы куда-то торопитесь?

– Да нет, просто неожиданно. Сейчас так сейчас, поехали?

– Поехали!

Распрощавшись с хозяином кабинета, мы вышли из здания и сели в тот самый «Мерседес».

– К Симановичу! – скомандовал комиссар.

Ехать пришлось в центр города, в так называемую старую часть. Наверняка эти дома помнили еще времена Наполеона.

«Мерседес» завернул в какой-то дворик, и встал у двух легковых машин.

– Приехали. Идем, нас уже ждут, – скомандовал комиссар.

То, что мы приехали и так было понятно. По огромной антенне на крыше трехэтажного здания.

– Ждут?

– Да, я предупредил редактора, что мы приедем. Когда узнал что вы, товарищ Суворов на катере, так сразу и позвонил.

– Понятно.

Мерецков явно тут был свой, пока шли по коридорам, он со всеми здоровался, уверено открывал двери, приветливо махал кому-то.

– Вот посиди пока тут, – завел он меня в какой-то кабинет. Судя по табличке, принадлежавший редактору Симановичу.

– Скоро эфир? – поинтересовался я.

– Через полчаса.

– Что? – искренне удивился я: – Но ведь я не успею.

– Я в курсе, но через полчаса должен был выступать летчик-штурмовик, но он не вернулся с вылета. А тут случайно узнаю про вас. Это шанс я и использовал.

– Что за летчик? Я его знаю? Из полка майора Рощина?

– Да. Капитан Ламов.

– Ламов? Черт! Я его хорошо знал, не раз вместе летали… Ясно, но как с речью? Нельзя чем-нибудь другим заменить?

– Извините, товарищ Суворов, но диктор пятнадцать минут назад уже объявил, что выступать будете вы.

– Вот блин! – только и сказал я, когда комиссар вышел.

Батальонный комиссар Мерецков вышел из кабинета звукарей, и направился к студии, у входа которой топтался Симанович и старательно прислушивался к происходящему за неплотно прикрытой дверью.

– Ну что наш летчик, начал выступление? – бодро поинтересовался комиссар.