История любви леди Элизабет

Мучаясь от ужасного ощущения своей беспомощности, она была вынуждена подождать, пока Люсинда не слезла с лошади, прихрамывая, вошла в дом и села на диван.

– Ну а теперь, – сказала дуэнья, смахивая пылинки со своих юбок, – что случилось?

Не замечая священника, который стоял у камина с выражением недоумения и страха за нее, Элизабет протянула Люсинде записку:

– Прочтите это. Похоже, что он уже принял предложение.

Когда Люсинда прочитала короткое послание, ее лицо приобрело ужасный серый цвет и два ярких пятна гнева выступили на впалых щеках.

– Он принял бы предложение от самого дьявола, – в ярости сквозь зубы сказала Люсинда, – если б у того был благородный титул и деньги. В этом нет ничего неожиданного.

– Я была так уверена, что убедила Белхейвеиа, что мы никак не подходим друг другу! – почти взвыла Элизабет, в волнении скручивая руками свою голубую юбку. – Я сделала все, Люси, все, о чем я вам рассказала, и даже больше.

Люсинда не вскочила на ноги, как Элизабет, не побежала к лестнице, не бросилась в свою комнату и не дала выход бессильному гневу, хлопнув дверью, как это сделала ее воспитанница. После дороги тело Люсинды с трудом сгибалось, и она очень медленно поднялась и повернулась к священнику:

– Где он? – резко спросила мисс Трокмортон-Джоунс.

– Ян? – рассеянно переспросил священник, пораженный ее бледностью. – Он – на охоте.

Лишенная своей настоящей жертвы, Люсинда вместо него направила весь гнев на несчастного священника. Закончив тираду, она швырнула смятую записку в погасший камин и дрожащим от ярости голосом произнесла:

– Когда это порождение Люцифера вернется, вы ему скажите, что если он когда-либо окажется на моей дороге, пусть лучше наденет латы!

Сказав это, она отправилась наверх.

В сумерках, когда Ян вернулся, дом показался ему непривычно тихим. Дядя сидел у камина и смотрел на него со странным выражением лица, в котором были гнев и раздумье. Против своей воли Ян оглядел комнату, ожидая увидеть блестящие золотые волосы и очаровательное лицо Элизабет.