Истории от разных полушарий мозга. Жизнь в нейронауке

Угостившись напитками, мы сели ужинать, как вдруг, прежде чем принесли суп, один из неврологов откашлялся и сказал: “Неврология оставила заметный отпечаток в истории изучения человеческого разума, но можете ли вы назвать хотя бы одну вещь, открытую психологами за последние сто лет?” Я не мог поверить своим ушам. Джордж продемонстрировал свой ответ на вопрос: отодвинул стул и вышел из комнаты. За этим последовал самый скучный и полный неловкости ужин десятилетия. Мы с Джорджем никогда не обсуждали тот случай, но он стал символом того, насколько тяжело будет выстроить новую область науки.

Размышляя по вечерам в баре Рокфеллеровского университета, как бы получше начать ее развивать, мы разговаривали обо всем – от синдрома игнорирования до неологизмов. Именно в один из тех вечеров, покидая бар на такси, мы придумали термин “когнитивная нейронаука”. То, что мы под ним имели в виду, постепенно выкристаллизовывалось. Мы уже понимали, что нейропсихология – не то, что нам нужно; мы не будем привязывать определенные когнитивные способности к различным участкам мозга.

Интеллектуальные ограничения этой идеи представлялись нам самоочевидными, особенно с появлением новых методик визуализации активности мозга. Эти методики показывали, что повреждения, прежде считавшиеся ограниченными лишь непосредственно затронутой областью, наносили существенно больший ущерб соседним областям. Это размывало понимание того, за какие функции какие участки мозга отвечают.

В один из вечеров я спросил Джорджа: “А что вообще когнитивная наука хочет выяснить?” Он внимательно посмотрел на меня и сказал: “Дай мне время подумать”.

На следующей неделе он собрал основополагающие идеи когнитивной нейронауки в длинном письме, которое я привожу в отредактированном виде в Приложении II."

"В итоге мы объединили наши идеи и выработали план. Джордж был советником фонда Альфреда Слоуна по общим вопросам когнитивной науки. Фонд всегда горячо поддерживал Массачусетский технологический институт и, соответственно, рассматривал возможность его финансировать, а когнитивная наука там начала формироваться, фокусируясь почти исключительно на лингвистике.

Продемонстрировав диаграмму, показанную на иллюстрации 6, Джордж убедил фонд, что узкий лингвистический подход недальновиден. Он продвигал мысль, что когнитивная наука должна включать в себя и смежные дисциплины, в том числе и когнитивную нейронауку – мою будущую вотчину.