Истории от разных полушарий мозга. Жизнь в нейронауке

Он никогда раньше не видел ничего подобного и сказал, что пациенты с неврологическими заболеваниями – это ровно то, что искали многие психологи. Ведь психологи, отметил он, пытаются нащупать пределы возможностей мозга, заставляя студентов-второкурсников действовать в спешке либо показывая им быстро сменяющиеся картинки, чтобы испытуемые ошибались. В клинике же поврежденные структуры мозга совершали ошибки постоянно и без принуждения.

Один из пациентов, которых мы видели, был известным нью-йоркским управленцем, упавшим с лестницы.

Отмечалось, что у него глобальная афазия, то есть он мало что понимал (если вообще понимал) из того, что ему говорили, и сам был почти не в состоянии разговаривать. Когда мы зашли к нему в палату, лаборанты готовили его к компьютерной томографии, так что мы с Джорджем составили им компанию. Лаборант попросил мистера К. лечь на каталку, на что тот ответил: “Да, сэр”. Когда пациента уложили и повезли по коридору в помещение с томографом, его спросили: “Все ли хорошо, вам комфортно?” Мистер К. ответил: “Да, сэр”. Когда его привезли в нужную комнату, лаборант переложил его с каталки в томограф и снова спросил, хорошо ли он себя чувствует. “Да, сэр”, – ответил мистер К. Процедуру провели, и пациента вернули в его палату. Лаборант, который был в курсе моих исследований, спросил меня, почему нам интересен этот случай, ведь с мистером К. как будто бы все в порядке. Я повернулся к пациенту и задал такой вопрос: “Мистер К., вы король Таиланда?” И тот уверенным тоном ответствовал: “Да, сэр”. Джордж ухмыльнулся и заметил, что успех предприятия всегда зависит всего лишь от верно заданного вопроса.

Правда, не всегда все шло весело и гладко. Когда мы официально запустили свою программу, ряд известных нейробиологов и когнитивных психологов приехали сразу на целую неделю, чтобы присмотреться ко всему и обменяться идеями.

Это мероприятие сопровождалось обязательными зваными ужинами, в которых принимали участие и другие ученые и неврологи. Смысл этих ужинов заключался в том, чтобы продолжить обсуждение основных тем в чуть менее формальной манере. Обычно они были приятными, даже воодушевляющими, но один ужин стал исключением. В приватной комнате в клубе Нью-Йоркского университета было около восьми гостей.