Источник счастья

Ермолаев часто заморгал, всхлипнул, утёрся рукавом гимнастёрки. Профессор повернулся, взял Андрюшу за руку, они пошли домой.

— Мамаша-то моя небось уж померла, — прозвучал сзади плачущий пьяный голос. — Эх, сволочь я, распоследняя дрянь.

Оставшуюся часть пути до дома Михаил Владимирович и Андрюша шли молча. Только когда поднялись в квартиру, Андрюша спросил:

— Папа, ты бы мог в них выстрелить?

— Нет, конечно.

— Но ведь ты держал руку в кармане, и если бы этот Ермолаев тебя не узнал, нам пришлось бы защищаться.

— Они пьяны, к тому же неизвестно, заряжены ли их винтовки.

— Наверняка заряжены. Таким, как они, большевики раздают оружие и боеприпасы.

— Ты откуда знаешь?

— Папа, это знают все. Большевики вооружают дезертиров, рабочих, люмпенов, готовят восстание. Если они придут к власти, нам, буржуйским отродьям, конец.

— Андрюша, объясни, пожалуйста, где и когда ты наслушался этой ерунды?

— У тебя в госпитале сегодня.

— Раненые болтали? А у тебя ушки на макушке?

— Они митинговали. В палату пришёл комиссар от Советов, он говорил, что очень скоро власть возьмут рабочие, каждая кухарка сможет управлять государством. Ему все хлопали.

— Ерунда. Этого никогда не будет. Ты можешь себе представить нашего буфетчика Степана в роли министра?

Андрюша нахмурился, потом засмеялся и помотал головой.

— Забудь, — сказал Михаил Владимирович, — и больше не слушай митинговый бред.

Андрюша плохо засыпал, во сне вскрикивал, метался, скидывал одеяло. Михаил Владимирович сидел с ним, пробовал читать ему вслух Пушкина, Гоголя, как когда-то в детстве. Но чтение не успокаивало. Андрюша перебивал, задавал вопросы.

— Папа, я в сентябре точно пойду в гимназию?

— Конечно. К сентябрю вся эта неразбериха закончится.

— Ты обещаешь?

— Я надеюсь."

"Убедившись, что ребёнок наконец спит, Михаил Владимирович спустился в столовую выпить чаю в компании с Агапкиным.

Няня, как обычно, дремала в кресле за своим вязанием.

— Няня, дай нам, пожалуйста, варенья, — попросил Михаил Владимирович.

Просьбу пришлось повторить несколько раз, старушка притворялась совсем глухой. Потом сердито помотала головой сказала:

— Нету варенья. Кончилось.