Ненужная жена. Хозяйка постоялого двора

— Ариан, отец Кристарда, был... особенным. Как и твой муж. Я встретила его, когда была немногим старше тебя. Он казался идеальным — сильный, умный, с глубокими синими глазами, что смотрели прямо в душу. Он предупреждал меня, что наша любовь принесёт проблемы. Но я была молода и влюблена. И самонадеянна — думала, что наши чувства сильнее всех препятствий. А потом зажглась метка.

Она замолкает, вглядываясь в темноту подвала, словно видит там своё прошлое.

— Когда родился Кристард, всё изменилось. Ариан стал... отдаляться.

— Что случилось? — спрашиваю я, не в силах скрыть волнение.

— Тёмные случились, — отвечает Майгара, и её голос становится жёстким. — Ариан говорил, что не может оставаться в стороне, когда гибнут невинные. Что его огонь может спасти сотни жизней. И он был прав... кроме одной жизни. Своей.

— Вы боитесь потерять сына так же, как мужа, — произношу я, и это не вопрос.

Майгара кивает, и я вижу в уголках её глаз влагу, которую она торопливо смахивает.

— Ариан был старше, опытнее, но даже это не спасло его.

— Меня тоже, — признаюсь я шёпотом, и внезапно чувствую, как рука Майгары — сухая, но удивительно тёплая — накрывает мою.

— Возможно, я была неправа насчёт тебя, Элена. Возможно, вы с Кристардом сильнее, чем мы с Арианом.

Я открываю рот, чтобы ответить, но в этот момент подвал сотрясается от глухого удара.

— Что это? — шепчет женщина в другом конце подвала, прижимая к себе маленькую девочку.

— Может, стена обрушилась? — предполагает седой мужчина, бывший кузнец.

— Или дерево упало, — добавляет кто-то ещё.

Но я знаю — внутренним, необъяснимым чутьём — что это что-то более страшное. Встаю, передавая Кселарона Майгаре, которая смотрит на меня с тревогой.

— Куда ты?

— Нужно проверить, что случилось, — говорю я, направляясь к лестнице, ведущей наверх.

— Нет! — она хватает меня за руку с удивительной для её возраста силой. — Это слишком опасно!

Но я уже не слушаю. Тревога за Кристарда перекрывает все остальные чувства. Что, если он ранен? Вдруг твари прорвались внутрь?

Последняя мысль отзывается холодом в груди. Если они внутри, мы все в ловушке. Подвал с единственным выходом превратится в могилу.

На полпути к лестнице меня останавливает Винтер.