Испытательный срок

Он медленно поглаживал ее бедра. Тело Бет таяло от блаженства. Его пронизывало забытое тепло, и она, затаив дыхание, наслаждалась этим ощущением.

Бет жадно целовала его, полностью отдавая себе отчет, как это безрассудно. Когда она сумела перевести дыхание, то поняла, насколько тесно прижалась к нему, и отпрянула.

— Кажется, мы собирались заняться обедом! — воскликнула Элизабет.

— По-моему, вы не слишком-то рвались его делать. Впрочем, как и я.

— Вы ошиблись.

Данк отошел к противоположной стене кухни.

— Я должен узнать правду, даже если она убьет меня.

 — Его голубые глаза потемнели, рот крепко сжался. — Во-первых, я хотел бы знать, почему вы согласились прийти сюда.

Она пыталась казаться равнодушной.

— Все то же старое любопытство. Вы всю жизнь были обольстителем, Данк. Таким вы и остались.

Он не протестовал.

— Черт возьми, я бы помнил. Если бы я видел, что вы работали в этом доме, я бы запомнил вас. По крайней мере, я бы знал, что вы дочка Менсона.

Она затаила дыхание.

— Это комплимент?

— Это констатация факта.

Вы околдовали меня с первого взгляда, когда я три недели назад пришел на лодочную станцию. В женщине, которая умеет, не моргнув глазом, выносить оскорбления и одновременно успокаивать ворчунов, есть что-то невероятно сексуальное.

— Вы себя имеете в виду?

— Вообще-то речь шла о Шоне, но, похоже, что я отношусь к той же категории. Меня чертовски привлекают женщины, которые умеют остроумно постоять за себя.

У Бет заколотилось сердце. Она провела рукой по волосам и пристально посмотрела ему в глаза.

Взгляд Данка оставался непроницаемым, от этого сердцебиение только усилилось. Данк повернулся к холодильнику и вынул из него зеленый перец, цыплячью грудку и бутылку с соусом. Все это время она молчала. Пауза затягивалась.

Он достал кочан цветной капусты.

— Ну, скажите что-нибудь умное и насмешливое, чтобы разрядить атмосферу.

— О поцелуе или о том, что я работала здесь?

— Начинайте с чего хотите.

— Я бы хотела начать с того дня, когда я вас околдовала.

В Кейп-Норде всегда жили люди, которым принадлежало все вокруг, и даже те, кто на них работал.

— Черт побери, Бет…

— Данк, вы сами задали этот вопрос. Зачем делать вид, что мы представляем из себя что-то другое? Вы — вода, а я — песчаная дюна. Прекратите злиться и дайте мне цветную капусту. — Она взяла кочан и положила его на буфет. — Все мы выросли здесь. Сейчас я работаю на лодочной станции, где хранится яхта, принадлежащая вашей семье. Я женщина.