Испытательный срок

Например, одиночество.

— Но вы же мастер. А мелкого ремонта для души недостаточно. — Бет сама испугалась тоски, прозвучавшей в ее голосе. Воцарилось молчание. Она откашлялась. — Я думаю, душе нужно очень много, чтобы она не засохла.

У Данка засосало под ложечкой. Он пригласил Бет на ланч не для разговоров о его душе.

— Вдохновение черпают из разных источников.

— И как это сказывается на вашей работе?

Он указал на резную дверь рядом с Бет.

— Там мастерская. Пойдите и посмотрите сами.

Данк подождал, пока она встала, полюбовался ее точеной фигуркой, ощущая слабый аромат укропа и незнакомых духов, почему-то напоминавших о лете, и пошел следом.

Она внимательно осматривала комнату. Обычно мастерскую посещали только клиенты. Сам он редко заходил сюда с женщинами, тем более знавшими его прошлое. Он следил за Бет, которая подошла к скамье ручной работы, и ждал неизбежного возвращения к теме о том, кто он такой, откуда взялся и почему решил махнуть рукой на все это…

Однако она заинтересовалась набором столярных инструментов.

У нее были тонкие пальцы без колец с коротко остриженными ногтями. Бет погладила ладонью потертые рукоятки, вопросительно взглянув на хозяина.

— Это подарок, — объяснил Данк. — От бывшего краснодеревщика, у которого я учился в Бостоне.

— А у него они откуда?

— Привез с собой в сорок шестом в качестве трофея из Германии. Он воевал.

— Звучит достойно. — Карие глаза Бет смотрели на Данка с уважением. — Должно быть, он распознал в вас родственную душу.

Данк, улыбаясь, возразил:

— Хотите мне польстить?

— Можно сказать и так.

Готова побиться об заклад, что вы замечательный мастер.

От этих слов в его кровь выплеснулся адреналин.

— Стараюсь.

— Надеюсь, вы любите свою профессию.

— Люблю, хотя меня и обвиняют в том, что я ничего не понимаю в чувствах.

— Кто обвиняет? Тот, кто вас знает?

Пытаясь отвлечь Бет, Данк положил руку на ее плечо. Лицо Элизабет моментально залил румянец, куда более яркий, чем прежде.

— А что нужно вашей душе, Бет?

— Вы снова меняете тему.

— Черт побери, именно это я и делаю.

Она умолкла, чтобы передохнуть.

— Кто-то разбил вам сердце.

— Я спрашивал о вашей душе. Вы сказали, что вы младшая из Менсонов, и что вам двадцать восемь лет. Неужели вы только и делали, что работали? Неужели на лодочных станциях яхт-клубов не нашлось молодого человека, который поухаживал бы за вами?

— На лодочной станции? Конечно, нет.

— А с кем вы проводите время?

— Одна.

Данка раздирали противоречивые чувства.