Испытания. Земли Ордена

— И вы хотите снова надавить на нас, старший? Нам начинать готовиться получать четвёртую звезду фракции?

— Да как ты мог так подумать обо мне? — наигранно воскликнул Холгар. — Нет. Нет и нет, я не хочу давить. Я хочу предложить помощь.

Бахар процедил:

— Помощь… Это теперь…

Ухмылка исчезла с лица Стража, я торопливо толкнул к Бахару мысль:

— Держи себя в руках.

Не то чтобы я не был с ним согласен, но мы уже обсуждали мои подозрения со старейшинами — таланты не бывают уникальными, даже талант говорящих с Небом проявлялся не раз и не два — и у других может быть талант слышать чужую мыслеречь.

Просто так ли Страж перестал улыбаться или услышал этот шёпот, который не предназначался ему? Бахар тоже всё понял и с тяжёлым вздохом ответил:"

"— Простите, глава.

Я едва заметно кивнул, принимая его ответ, и спросил Холгара:

— Какую помощь вы хотите предложить, старший?

— Недавно вы, — на его губах снова мелькнула улыбка, и он ткнул в меня пальцем, — и лично ты, крупно оскорбили Хаутар, угрозой вышвырнув их из города. Да и вообще сломали им планы. Они этого не простили и не стали надолго таить обиду — решили отомстить быстро, везде, где смогут, и даже воспользовались связями со… злейшим врагом тех, кому ты дал новую цель.

Молчавший всё это время незнакомец хмыкнул и прямо сказал:

— С Эрзум. Кланом, который многие считают сильнейшим из кланов, и никто не оспаривает, что они точно входят в десятку таких кланов.

Я покосился на кольцо Путника на левой руке, где лежала та бумага от Озмана, и кивнул:

— До меня дошли такие слухи.

— Тем лучше, — заметил Холгар. — Значит, мне не придётся убеждать тебя, что я говорю правду.

— Я бы не посмел считать, что вы обманываете меня, старший.

— Посмел бы, — оборвал он меня. — Я хорошо понял твой характер. Я бы мог, конечно, остаться в стороне и поглядеть, как ты справишься с очередным испытанием для Сломанного Клинка и что останется после этого от него, но…

Холгар замолчал, это молчание длилось и длилось, и я нехотя, но принял правила, спросил:

— Но?

А тот развёл руками:

— Горло пересохло.