Наследник для чемпиона

— А когда мы будем играть?

— Утром, после завтрака, — выделяю время, которое раньше отдал ему на тренировки. — Пойдем завтра на пляж.

— Если не будет температуры, — вставляет снова Птичка.

— Если не будет температуры, — повторяю я и несу ребенка, сына, спать."

"Полина идет за нами, но в дверном проеме застывает. Спиной чую ее напряженный взгляд, пока укрываю Мишу одеялом и сажусь рядом.

— Я буду ждать завтра, чтобы скорее с тобой поиграть.

И снова эта хрень в груди. Хлещет и раскручивает, сматывая в узел ведущие вены.

Пару минут спустя и вовсе ловлю себя на странной мысли, что он слишком быстро засыпает, а я еще мог бы на него смотреть. Прихожу в себя, когда Птичка гасит свет. Выхожу за ней из спальни сына. И кровь по другим причинам начинает бурлить по венам.

Особенно когда в полумраке комнаты ловлю взволнованный взгляд Полины.

Совсем как тогда, четыре года назад…

24

Тихомиров

Декабрь, 2015 г.

Полчаса до Нового года. Артур с Кристиной, не дожидаясь боя курантов, умчались трахаться. Мне же было заблаговременно вверено доставить домой Полину.

На конкретном нервняке спешно продвигаюсь по площади через бухую толпу пестрых пуховиков, темных дубленок и пафосных шуб, пока взгляд не выхватывает ту самую голубую курточку и белую шапку с огромным разноцветным помпоном.

Сердце в ту же секунду срывается каким-то диким ритмом и, толкая в голову горячую кровь, сворачивает в кашу мозги.

— Чем ты думаешь, Полина? Ты хоть представляешь, сколько здесь отморозков бродит? — ору на нее, едва удается сжать ладонями узкие плечи. — Знаешь, что по статистике в праздники самая дичь творится?

Она вздрагивает и морщится так, словно готова, на хрен, расплакаться. Когда я заметно сбавляю обороты и уже готовлюсь извиниться, неожиданно выпаливает:

— Перестань меня воспитывать, Тихомиров… Ты мне даже не брат, а я не маленькая, — голос выразительно дрожит. — Мне давно восемнадцать!

Понимаю, что веду себя как козел, но сердце до сих пор тарабанит, словно одержимое.

— Три месяца уже считается «давно»? — отгораживаюсь, как обычно, сарказмом.

Жду, что постепенно удастся в самом деле успокоиться.

Только Птичка не дает спустить ситуацию на тормозах. Вместо этого она вдруг приходит в еще более очевидное раздражение. Передернув плечами, толкает меня в грудь и, разворачиваясь, намеревается снова сбежать.