Наследник для чемпиона

— Голову! И ручки! Вот ручки немножечко кривоватые… Ну, ничего! А ноги у него будут?

— Конечно, будут!

В три голоса хохочем, только Тимур еще сосредоточеннее вглядывается в экран.

— Все нормально, папочка! Семь недель у вашей девочки.

Медведь как-то враз бледнеет и выглядит при этом чересчур умилительно взволнованным.

— Девочки? Там уже видно даже это?

— Нет, — смеется доктор. — Девочка — ваша жена. А кто в животике у нее — пока сюрприз. Только после тринадцати-четырнадцати недель узнаем, кого вы там поселили.

— Я хочу брата! Двух братьев!

— Пока один пузожитель.

— А может появиться еще? — снова хмурится Тихомиров.

— Месяцев через десять вполне может, — говорит доктор. Но Медведь сегодня абсолютно не понимает юмора. И она продолжает его троллить. — Если постараетесь и нового подселите.

— А… — доходит до мужа. — Нет. Полина против, — бурчит он.

— Так вы хорошо попросите.

Тимур переводит взгляд на мое лицо и со всей серьезностью спрашивает:

— Будем третьего делать?

— Боже, Медведь, — смущаясь, заикаюсь я.

Вечером, когда мы с Тимуром остаемся вдвоем, он признается, что сильно волновался там, в кабинете женского доктора.

— Давно я не чувствовал себя таким бесполезным идиотом. Когда она стала задавать тебе вопросы по здоровью и первым родам, понял, сколько в этом деле нюансов… Еще раз убедился, что нахрапом нельзя. А я сделал. Второй раз.

— Ну… — вздыхаю я, не в силах поднять на него взгляд. — Первый раз ты же не специально.

Какое-то время оба молчим.

Вот и сейчас, едва я немного расслабляюсь, спрашивает:

— Ты все еще сердишься на меня? За то, что я не спросил и кончил…

— Ай, Медведь, — подпрыгиваю на месте, словно ужаленная.

Подпрыгиваю, а Тихомиров ловит меня и притягивает к себе.

— Что не так? — смеется.

Весело ему!"

"— Я просто… Не ожидала! Ты застал меня врасплох своими пошлостями!

— Какие тут пошлости? Помнится, ты сама так выразилась, сразу после того, как я кончил.

— Ты специально, что ли? Прекрати!

— Ответь мне, — не переставая улыбаться, прижимается к моему лицу своим лицом. — Сердишься?

— Нет… Не сержусь, Тимур, — признаюсь я. — Но больше так не делай…

Закончить не успеваю, потому что он запечатывает мой рот поцелуем.