Исповедь

"

"Она улыбнулась вокруг моего члена, и, черт возьми, я должен был быть прощен за все эти грехи, потому что сам святой Пётр не смог бы отказать себе в этой женщине. Я толкнулся в ее рот еще несколько раз, до тех пор пока не почувствовал знакомое напряжение в животе, а затем отстранился от ее губ, тяжело дыша и едва сдерживаясь, чтобы не кончить на это великолепное лицо.

Вместо этого я вытер большим пальцем потекшую от слез тушь под глазами Поппи. Слегка размазанную помаду я оставил как было.

На самом деле ее размазанная помада так и манила, чтобы я целовал, покусывал и ласкал ее рот, что я и сделал, когда поднял Поппи на ноги и повел к алтарю.

Ее губы были припухшими от моего напора и в то же время такими податливыми моему поцелую, такими восхитительно мягкими. Я застонал ей в рот, когда она провела по моему языку своим, и впился в ее губы еще сильнее. Я практически обезумел и едва мог дышать из-за поцелуя этой женщины.

Я опустил ее на алтарь, но не прервал поцелуя, поглаживая ее грудь и бедра.

Остановиться, черт возьми, было почти невозможно, но я достиг того момента, когда мало что еще имело значение, за исключением обладания ею, и поэтому я отстранился.

– Ложись на спину, – велел я, прервав поцелуй и придерживая ее затылок рукой, чтобы она случайно не ударилась.

Алтарь был длинным, а Поппи – невысокой женщиной, и поэтому смогла удобно устроиться, даже оставив свободное пространство. Я провел рукой по ее животу, обходя сзади и встав лицом к святилищу, как будто начинал обряд причастия.

Только вместо тела и крови Христовых передо мной была распростерта Поппи Дэнфорт.

Я провел кончиком носа по ее подбородку намеренно медленно и вниз, поперек ее тела, наслаждаясь тем, с какой жаждой она выгибалась и льнула к моим прикосновениям. Она была для меня изысканным угощением – плавные изгибы и округлые очертания, – первым, таким необходимым, глотком воздуха после всплытия на поверхность воды, и мне было наплевать на все грехи, которые сейчас совершал, я собирался наслаждаться каждой минутой.

Я прикусил внутреннюю сторону ее бедра. Обвел языком каждый дюйм ее киски. Сжимал ее грудь грубыми руками, пока она не захныкала, слегка прикусил впадинку ее пупка и пососал каждый сосок, пока она не начала извиваться на алтаре. Я брал от нее поцелуи, вместо того чтобы делиться ими с ней. Я скользнул пальцами во влагалище не для того, чтобы доставить удовольствие, а для того, чтобы насладиться ощущением гладкости под подушечками пальцев.