Исландская карта. Русский аркан

 — Нервы сдают? Пиратская каторга вас не сломила, в бою держались молодцом, а теперь что же? Раскисли? Не справляетесь? Быть может, надо назначить другого боцмана? Говорите прямо, не стесняйтесь, здесь все свои, бывшие каторжники. Угольной пыли наглотавшиеся, по зубам битые… Ну? Чего стесняться? Мы поймем.

В задних рядах кто-то хихикнул. Видно, идеи боцмана разделялись не всеми.

— Кто свой, а кто и не очень свой, барин… — Аверьянов не счел нужным согнать с лица ухмылку, только теперь она напоминала оскал мелкого хищника.

— А вам обидно? — перебил Лопухин? — Кто мешает вам стать высокоблагородием, а то и превосходительством? Лень? Пьянство? Злость на всех? На себя бы лучше позлились, это полезнее. Морской министр адмирал Грейгорович пробился из низов, потому что был безжалостен к себе. А вы безжалостны к другим. Это проще, не так ли? Всегда легче злобиться на тех, кто достиг чинов в служении отечеству, чем послужить самому. Знакомо! Социальная несправедливость, видите ли…

— А что — разве справедливость? — выкрикнул рябой матрос.

Лопухин чуть заметно улыбнулся. Разговор выходил из практической плоскости, перемещаясь в теоретическую. Так держать, как говорят моряки. И пусть Аверьянов бесится.

— У каждого своя справедливость. Ваша справедливость — всем поровну. Справедливость государственная — лучшее полезнейшим. Вас раздражает сословное деление общества? Сословные перегородки преодолимы для каждого, уто упорен и хочет этого.

— А если и так, то что?

— Как же-с! — иронически поклонился Лопухин.

— Ну-ка, ну-ка, — встрепенулся Аверьянов, а среди матросов прошел гул. — Интересно будет послушать.