Искушение майора. Останься моей

 – Мобильник одолжишь?

Выругавшись себе под нос и снова обозвав меня дурой набитой, Рамиль выходит и хлопает за собой дверью.

Кто же ты такой, Рамиль? С какой целью ты тут?

Глава 26

Алиса

Если папаша думает, что я буду просто сидеть и молчать, делать всё, что он прикажет, подчиняться каждому его слову, то очень зря. Да, я могу быть послушной, но только в одном случае – если у меня есть план и какая-то цель.

Я пришла к выводу: мой отец – псих. Но меня больше всего волнует один вопрос: он с Антоном так же обращается или это я такая «везучая»? Интересно.

Оказывается, в моей комнате есть ванная, и я без раздумий принимаю душ, жаль, что нет с собой свежего белья. Хотя минуточку… А где моя сумочка? Пусть там ничего особенного не было, но хоть какая-то сменная одежда была!

Я больше часа стою под струями горячей воды. Не могу понять – почему Артур? Почему его зовут Артуром, а у меня отчество Николаевна? Но я уверена, что он мой отец. Уверена на сто процентов! Что же всё это значит?

Долго смотрю на экран маленького телефона, не зная, позвонить или нет? Кому? Тимофею? И что я ему скажу? Вдруг ему абсолютно плевать на меня? Он наверняка не знает даже о том, как меня запихали в автомобиль.

Укутываясь в одеяло, я пытаюсь уснуть. Отдохнуть хоть чуточку, потому что знаю – завтра меня ждет нелегкий день.

Но мысли о майоре не дают покоя. Да, тут уютно, комфортно, но это не наша с Тимофеем спальня. Это не наша кровать, и его самого тут нет.

Засыпаю ближе к утру, но долго спать не получается.

– Господи, что происходит? – бормочу себе под нос, реально думая, что это какой-то сон. Но воспоминания вчерашнего дня заставляют рывком встать с кровати и прислушаться к посторонним голосам.

– Хватит бегать! Прекрати! Эй, ты! Ребенка отсюда уведи! – это мой новый папаша орет, как бешеный. О ком идет речь?

– Минуточку, я все сделаю. Она просто радуется…

– Заткни ее!

Мне кажется, или это голос Стеллы? А потом Дашкин плач.

В спешке натягиваю на себя кофточку и джинсы. Даже не умываюсь, выхожу из комнаты и буквально бегом спускаюсь вниз по лестнице.

Девушка брата ругает ребенка, а Дашка плачет. Отец стоит у окна, скрестив руки на груди. Вот гад! Да как можно так на малыша орать? И так спокойно смотрит, будто ему плевать на всех.

– Дашуль. Радость моя, – подхожу к дочке брата, оттолкнув прочь Стеллу, которая пялится на меня с открытым ртом, присаживаюсь на корточки и обнимаю малышку.