Инженер страны Советов

Твои подарки тоже уже в Москве, и их изучают специалисты. Ну а за Гейдриха и оберста тебе отдельное спасибо скажут и Лаврентий Павлович, и товарищ Сталин. Кстати, вас с товарищем Домниным, — при этих словах Гризли чуть заметно улыбнулся, — за уничтожение Гиммлера представили к званию Героев Советского Союза.

Спустя некоторое время состоялся сеанс связи с Москвой. Первым отправил свою радиограмму Николай, в которой подтвердил, что я — это действительно я. Ха, такая вот игра слов. В ответ пришел запрос о том, какими силами мы располагаем на данный момент.

Я доложил, что сейчас в наличии полнокровный двухдивизионный стрелковый корпус, танковая бригада в составе трех танковых полков (самоходки распределили равномерно по танковым полкам) и артиллерийский гаубичный полк. Ответа из Москвы ожидали более двух часов.

«Операция по деблокаде гарнизона Брестской крепости одобрена Ставкой. Впоследствии корпусу специального назначения занять оборону и удерживать Кобрин в течение месяца либо до особого распоряжения Ставки.

Тов. Башкирову сдать командование корпусом и в кратчайшие сроки при первой же возможности прибыть в Москву. Иванов».

Показал полученную радиограмму своему штабу. Подпись под ней вначале вызвала недоумение. Какой такой Иванов? Пришлось Николаю объяснять, что это позывной товарища Сталина. Проняло. Все сидели с обалдевшим видом. О них, вчерашних пленных, знает сам товарищ Сталин.

Командование корпусом передал генерал-майору Архипову. Операция «Брестский гамбит» должна была начаться ранним утром.

Подразделения уже выдвинулись на рубежи атаки. А мы, посоветовавшись с летчиками прилетевшего «Дугласа», решили вылетать сразу после начала операции. Жаль, конечно, что я не увижу лично окончание операции, но приказ есть приказ, да и каждый должен заниматься своим делом.

Николай, пока я занимался передачей дел, куда-то запропастился. Нашел я его в радиоузле, устроенном в подвале школы, которую мы заняли под штаб. Он сидел напротив прилетевшей радистки и нежно, явно не как начальник, держал ее ладони в своих.

— Оль, может, все же полетишь с нами? — В голосе Николая слышались просящие нотки.

— Коль, ну что ты такое говоришь? — Старшина Панкратьева даже не делала попыток забрать свои ладони из лап Николая. Было видно, что этих двоих связывают далеко не служебные взаимоотношения. — Как же я все брошу? Это же дезертирство получится. И не беспокойся так за меня. У меня, между прочим, кроме этой уже четыре заброски было, и тогда было гораздо опаснее.