Инженер страны Советов

Вам в вашем положении нервничать не положено. Тем более вы, как будущий врач, должны это и сами прекрасно знать. Вам о ребенке надо думать. Так что оставьте все свои тревоги и дурные мысли и поспите. Сейчас для вас сон — это лучшее лекарство.

Уснуть кое-как получилось, а вечером в ее комнату зашел Лаврентий Павлович.

— Татьяна, Михаил жив, но тяжело ранен. Перед самым вылетом начался артобстрел, и ему осколком повредило позвоночник. Его уже доставили в Москву и сейчас оперируют в Центральном госпитале. Сам Николай Нилович Бурденко оперирует, а это человек с золотыми руками.

По словам врачей, состояние Михаила тяжелое, но стабильное. Так что все будет хорошо. А вы берегите себя. Как только разрешат врачи, думаю, мы с вами, Таня, вместе навестим вашего мужа в госпитале.

Сквозь серое вязкое ничто я чувствовал тряску, откуда-то из непомерно далекого далека доносились непонятные голоса. Иногда накатывало забытье, и тогда даже те крохи сознания, что еще теплились во мне, отключались. Боли я не чувствовал, было лишь ощущение, что тела у меня вообще нет.

А может, так оно и было, и я просто умер? И вообще, сколько я уже здесь, в этой серой мгле? Минуту? Час? День? Вечность?

Иногда серая пелена в сознании немного развеивалась, и я вдруг ощущал, что мне в рот льется какая-то жидкость. В такие мгновения я вдруг понимал, что раз ощущаю это, то, значит, все еще жив. Я судорожно глотал, не чувствуя вкуса, и вновь погружался в серость. Порой меня куда-то несли, и я словно плыл по волнам, иногда переворачивали, и я краем сознания ощущал прикосновения.

Иногда эти прикосновения приносили боль, но чаще от них становилось легче. Мыслей не было вообще никаких, лишь звенящая вязкая пустота.

Первое, что я увидел, когда пришел в себя, была… темнота. В первое мгновение я даже испугался, что ослеп. Я ощутил волну адреналина, прокатившуюся по телу от осознания этого печального факта. Однако постепенно, когда глаза немного адаптировались, я начал различать отдельные предметы интерьера, которые попали мне в поле зрения.

Например, абажур, свисающий с потолка. Все же свет немного пробивался откуда-то у меня из-за изголовья.

Я попытался вздохнуть с облегчением и… не смог. Все тело было словно заковано в броню. Блин, да я даже пошевелиться не могу. Лишь спустя некоторое время я понял, что весь, от шеи до пояса, упакован в гипс. Это что же со мной такое приключилось?"

"Я смог вспомнить только вспышку взрыва на аэродроме в Кобрине, сильный удар в спину и больше ничего.