Иранская мина

Поэтому посылать вперед бойцов НКВД ему не хотелось, это было в его понимании неправильно."

"Еще не поняв, сколько человек в комнате, он кувырком преодолел большую часть пространства до окна и сделал еще один бросок в сторону, уходя с линии огня бойцов НКВД, которые ворвались в комнату следом. И за ту секунду, что он пролетал комнату, Буторин успел понять, что окно распахнуто настежь, а у стены сидит, зажимая окровавленное плечо, мужчина. Еще один, слева от него, с пистолетом, трясся от страха. И как только Буторин наставил на него пистолет, как только перед иранцем выросли два рослых бойца в военной форме, он тут же бросил оружие и упал на пол лицом вниз, растопырив руки.

На улице раздались крики, кто-то громко и отчаянно выматерился, полоснула автоматная очередь, затем еще одна. «Ушли, – понял Буторин. – Иранцев оставили нас встречать, а сами через окно». Вскочив на ноги и подбежав к окну, Виктор заорал во весь голос:

– Не стрелять, только живыми!

«Да что же такое!» – прорычал он мысленно, прикидывая расстояние от окна второго этажа, где находился сам, до козырька какой-то деревянной пристройки внизу.

Здесь сидел сержант НКВД, зажимая рану на бедре. Какой-то боец рвал упаковку бинта зубами, чтобы наложить жгут и перевязать товарища. Впереди мелькали шинели бойцов, кто-то кричал. Лейтенант, оставшийся у окна, показал рукой в сторону парка и железной ограды.

– Туда побежали! Сразу двое! Они по карнизу пытались уйти, мы их едва в темноте заметили.

Буторин постоял несколько секунд, оценивая ситуацию: «За двумя беглецами сейчас гонятся человек пять бойцов НКВД с автоматами. Они будут гнать немцев к окраине, стараясь отрезать их от центра города. Мы так их и инструктировали. Парк, парк… Из парка четыре выхода.