Между Амуром и Невой

 — Говорил тебе — башлык намотай; так лень!

— Гля, а он иностранец, — выдохнул левый, — эдак нас всех за Бугры пропишут.

— Не пропишут, — угрожающе отрезал главарь, двинул плечом, и лезвие ножа уперлось англичанину в кадык. Он было дёрнулся, но его крепко держали за руки.

— Серый, может, не надо? Следствие начнут…

— Я те дам «не надо», еловая башка! При ём такие финажки — враз заложит. А так — не заложит…

Хинтерроу почувствовал, что острое лезвие стало медленно входить ему в гортань.

— Эт-т-та что такое! — неожиданно раздался с тротуара властный голос. — Немедленно прекратить!

Лезвие, словно нехотя, отстранилось, громилы чуть отступили, но рук не убрали.

— Ты, твое благородие, шёл бы отседова, — недобро ощерился на отважного господина главарь, — не ровен час, и тебя забрызгает.

— Я тебе не «благородие», а «ваше превосходительство», сукин ты сын! — рявкнул неизвестный и смело шагнул в подворотню. — На каторгу торопишься? Соскучился уже?

— Серёга, — громким шёпотом сказал хриплый, — остынь покуда. За генерала много дадут; не режь!

Начавший приходить в себя Хинтерроу с удивлением узнал в своём внезапном спасителе генерала Енгалычева.

— Отойдите, я с ним поговорю! — повелительно сказал тот, и «дергачи» неожиданно покорно отошли на несколько шагов, но там остановились и далее не уходили, смотрели.

— Сэр Адриан, я вижу, вы меня узнали.

Англичанин молча кивнул, косясь затравленно на бандитов.

— Помните, на Пасху я говорил вам, что Петербург опасный город. Особенно для шпионов. Почему вы не уехали?

— У меня… у меня… дела, которые … я не мог сразу…"

"— Какие такие дела, Хинтерроу? Какие дела могут быть важнее жизни? Опомнитесь.

— Так это ваша инсценировка, генерал?! — внезапно понял англичанин, и осознал всю унизительность для себя ситуации с мокрыми брюками. — Вы… вы за это ответите!

Енгалычев усмехнулся:

— Я отвечу? Ну, нет. Это вы сейчас ответите, причем сразу на все вопросы, которые у меня к вам накопились.