Между Амуром и Невой

Вопрос первый: от кого вы получили чертежи подводной лодки Дворжицкого?

— Подлец! Я не буду ни на что отвечать, а вы и ваш император дадите во всём отчет короне!

— Как вам будет угодно, сударь; в Фонтанке места много, — сухо поклонился генерал, развернулся и пошёл прочь. А трое бандитов — или не бандитов? — снова обступили Хинтерроу. Главарь вынул свой страшный нож, хриплый — гирьку на ремне, а третий — молоток на длинной ручке. И тут сэр Адриан отчетливо осознал, что сейчас его убьют уже без дураков. А кто там даст отчёт короне, и даст ли вообще — об этом он уже не узнает…

— Господин Енгалычев! — взвизгнул он, совсем, как поросенок на бойне, — Стойте! Вы меня не так поняли!

Но тот уходил, не замедляя шага и не думая оборачиваться.

Хинтерроу в отчаянии упал на колени и простёр руки к удаляющемуся генералу:

— Ваше превосходительство!! Простите!! Всё, что угодно, всё, всё!!

Енгалычев, наконец, остановился, но не оборачивался.

Енгалычев всё-таки обернулся.

— Ну? Первый вопрос.

— Старший чертёжник Главного инженерного управления Военного министерства Цимбалевич, ваше превосходительство!

— Ещё один поляк… А кто в Главном штабе? Я имею в виду план строительства крепостей на западной границе.

— Ротмистр Довбор.

— Довбор-Мусницкий?

— Точно так, он самый!

— Опять ясновельможный пан. А в МИДе? Живей, Андрюшка!

— Титулярный советник Никитин.

Енгалычев кивнул головой — англичанина сразу же отпустили — и пошёл прочь; трое громил заторопились следом. Все сели в одну карету; когда отъехали, генерал сказал:

— Да, запашок ещё тот. Обделался наш британский лев.

— Его бы за такие дела натурально надо было в Фонтанке утопить, — хмуро ответил Таубе, сдирая со щеки приклеенный «шрам». — Готовить цареубийство в стране пребывания…

— Хинтерроу нам полезнее живой. Он же не станет докладывать начальству, как с перепугу заложил всю агентурную сеть… Значит, останется и сама сеть. Тогда мы сможем качать через неё на Альбион ложные сведения.