Между Амуром и Невой

Ещё любите резать русских солдат спящими, сдирать кожу с пленных… Это по вкусу карликам, это тешит их карликовое самолюбие. И вообще — хватит болтать! Показаний не будет?

Поляк улыбнулся молча и презрительно.

— Несвицкий!

Вошел ротмистр.

— Устроить несчастный случай. Ну, там… дышлом в висок, или ограбили-зарезали; сами решите.

Оставашись одни, генерал и сыщик долго молчали. Первым заговорил сыщик:

— Согласись, это вызывает уважение.

— Вызывает, безусловно. Человек готов отдать жизнь за идею, и идея эта — независимость его Родины.

— Нам придется оттуда уйти, рано или поздно. Россия словно заглотила в себя инородное тело, и оно теперь распространяет вокруг себя яд. Ни нам не по вкусу, ни им. Когда-нибудь Польша разорвёт нам брюшину и выйдет наружу; вот только выживет ли после такой операции Россия?

— Перестань пророчить и философствовать. Ты понимаешь, что он соскочит? У нас на него ничего нет, ничего! Судейкин, Лобов, этот польский герой — мелкие фигуры; мы разделаемся с ними легко.

Генерал-адъютант Обручев и генерал-майор Енгалычев прибыли во Владимирский дворец в девять часов утра. Бало ещё рано, тихо и пусто; за окнами просыпалась Нева, по коридорам мрачноватого дворца расходились полотёры.

Великий князь встретил визитеров в обыденном мундире, с шейным Владимиром с мечами и с Георгием 3-й степени. Ему только что позвонил государь и велел принять посетителей, которые передадут его личное устное повеление.

Весь разговор проходил стоя."

"— Ваше высочество, — начал Обручев, — известны ли вам такие фамилии: Судейкин, Збышко-Загура, Хинтерроу, Лобов?

— А в чем, собственно, дело, генерал?

— Это не мой вопрос, ваше высочество; это вопрос его величества.

— Ах, да; он мне телефонировал… Извольте: с подполковником Судейкиным я иногда встречаюсь по службе моей командующим гвардией и округом; прочие фамилии мне неизвестны.

— Неизвестны?

— Да, неизвестны.

— И по поводу концессии на реке Шал-Тэ вы ни с кем не говорили?

— Какой реки, генерал?

— И Кашгарию ни с кем не делили в последнее время?

— ?

— И дом нумер семь в Упразднённом переулке никогда не посещали?

— Адъютант! — крикнул Владимир Александрович. — Ко мне!

Тот час же распахнулась дверь и вошёл подполковник Воейков.