Институт

Точки снова замаячили перед глазами, а с ними – яркое воспоминание о купании в баке. Люк подумал, что слишком перегрузил мозг телепатией.

Авери еще секунду сверлил его взглядом, потом убежал на баскетбольную площадку.

– Сыграем в КОЗЛА, Фрида?

Та посмотрела на него сверху вниз и сказала:

– Да я такую мелочь в два счета обыграю.

– А ты дай мне фору, запиши себе «К» и «О» – тогда посмотрим.

Они стали играть; на улице смеркалось. Люк зашагал прочь, напоследок оглянувшись на Авери (которого Гарри Кросс как-то назвал «дружком-пирожком»).

Но Авери не пришел.

20Люк сыграл пару партий в «Слэп-дэш» и «100 мячей» на ноутбуке, почистил зубы, разделся до трусов и лег в постель. Выключил лампу, сунул руку под матрас. Он мог бы порезать палец ножом, который оставила ему Морин (этот был не пластиковый из столовой, а обычный, для овощей, со стальным лезвием), если бы она не завернула его заботливо в тряпочку.

"И начал ждать. Дети какое-то время еще носились туда-сюда по коридору – играли в догонялки или просто валяли дурака. Детей стало много, и перед сном в коридорах было шумно: они смеялись, кричали, преувеличенно громко шикали друг на друга, опять смеялись.

Наконец в той части общежития, где обитал Люк, наступила тишина. В последний раз проходясь по списку Морин, он слышал только мерный стук своего сердца и шевеление мыслей.

Когда выберешься наружу, беги к батуту, напомнил себе Люк.

Если выберешься.

Люк с облегчением обнаружил, что на восемьдесят процентов полон решимости и только на двадцать – страха. Решимость объяснялась очень просто: это его шанс, единственный шанс на спасение, и он сделает все, чтобы его не упустить.

Когда тишина в коридоре продержалась около получаса, Люк выбрался из кровати и схватил стоявшее на телевизоре пластиковое ведерко для льда.