Инструктор спецназа ГРУ

Такие дела, капитан. Непременно нужно, чтобы ты нам посылочку отдал. Я уж не знаю, что ты там такое везешь, да и знать, поверь, не хочу, а только отдашь посылочку — расстанемся друзьями, не отдашь — не обессудь. Место тут глухое, ни одна падла не найдет. Так какой будет твой положительный ответ?

— С кем-то вы меня, ребята, спутали, — сказал Алехин, — и путаница эта вам еще ой как икнется.

Сидевший за рулем Степанов вдруг, не сдержавшись, громко икнул.

— Вот-вот, — сказал Алехин.

— В героя, значит, решил поиграть? — процедил лейтенант с излишним драматизмом, который присущ пьяным людям.

В иной ситуации это, пожалуй, прозвучало бы смешно. — Давай поиграем. Выходи из машины, гондон!

Степанов уже стоял у дверцы с наведенным автоматом. Алехин медлил, взявшись руками за раму распахнутой дверцы, пока сидевший рядом лейтенант не ткнул его в поясницу твердым стволом автомата. Тогда он неторопливо полез наружу.

Степанов икнул, содрогнувшись всем телом. В следующее мгновение он обнаружил себя лежащим на спине. Нижняя челюсть, похоже, была вывихнута, а свалившийся сверху автомат больно припечатал нос.

Чисто рефлекторно он наугад выбросил руку куда-то в сторону. Рефлексы сработали лучше сознания — ладонь сержанта мертвой хваткой сомкнулась на чьей-то лодыжке (он даже не понял, на чьей именно, он ничего сейчас не понимал, ослепленный болью), и Алехин, издав неразборчивый возглас, с треском полетел головой в кусты.

Нога его при этом вырвалась из сержантского захвата, но, пока он возился, ища опору в густом переплетении упругих тонких ветвей, подскочивший лейтенант с хрустом ударил его сапогом в лицо.

Удар отбросил Алехина назад, на дорогу.

Упав на спину, Алехин выбросил ногу навстречу изготовившемуся для следующего удара гаишнику. Лейтенант обхватил обеими руками промежность и медленно сел на землю. Автомат, глухо брякнув, упал в пыль.

Терять было нечего. Капитан метнулся к автомату и уже коснулся пальцами металла, когда мир вокруг вворвался ослепительно-белой вспышкой и навалилась темнота.

Постепенно во мраке возникли две вещи: голоса и боль.

Капитан армейской разведки Алехин без особенной радости понял что все еще числится в списках живущих. Боль сосредоточилась в затылке, который ломило со страшной силой. «Чем же это он меня? — подумал Алехин. — Автоматом, не иначе. Да, капитан, г… твое дело. Это ж кому рассказать: два пьяных мента укатали. Да как укатали…»"

"Впрочем, приходя понемногу в себя, Алехин начал сознавать, что укатали его не так, чтобы уж очень.