Инструктор спецназа ГРУ

Может, ты вздремнешь?

— С чего это такая забота?

— А ты всегда, когда тебя развозит, начинаешь молодость вспоминать. Так может, все-таки приляжешь?

Сорокин, не сдержавшись, громко заржал. Мещеряков снова плюнул, надулся, подумал и засмеялся тоже.

Руководствуясь указаниями Сорокина, Илларион отыскал отделение милиции, в котором окопался Рябцев, и остановил машину на стоянке для служебного транспорта.

— А птичка-то, похоже, упорхнула, — сказал Илларион, окидывая взглядом погруженный во тьму фасад здания, на котором светилось лишь одно окошко — там, по всей видимости, кемарил дежурный.

— Вряд ли, — сказал Сорокин. — У него сейчас пора горячая, сенокосная. И потом, у него кабинет окнами во двор.

— Все-то ты знаешь, — покачал головой Мещеряков.

— А я к этому слизняку давно присматриваюсь. Пошли, что ли, или так и будем здесь сидеть?

— Пошли, — сказал Илларион. — От ночи уже, считай, ничего не осталось, а у нас еще работы…

— А мне, между прочим, завтра на службу, — напомнил Мещеряков.

— А что тебе не нравится? Ты действуешь в рамках порученного тебе служебного расследования, — сказал Илларион.

— В общем-то, да. Только спать чертовски охота.

— Погоди, вот приедем к Северцеву, сон как рукой снимет, — пообещал Илларион.

Они поднялись по широким ступеням, и Сорокин уверенно наткал на кнопку звонка справа от входа. Звонить пришлось долго, но старания не пропали даром за стеклянной дверью возник заспанный лейтенант. Он подошел к двери вплотную и вопросительно уставился на ночных гостей, явно не собираясь открывать.

— Ну, полковники, — сказал Илларион. Мещеряков и Сорокин достали свои Удостоверения и, открыв, прижали книжечки к стеклу. Лейтенант, щурясь, вгляделся и засуетился, отпирая замок.

— Как хорошо быть генералом, — пробормотал Илларион.

— Рябцев еще здесь? — начальственным тоном спросил Сорокин.

— Да вроде бы еще не выходил, — сказал лейтенант, с сомнением глядя на часы. — Сейчас я позвоню по внутреннему…

— Я тебе позвоню, — сказал Сорокин. — Далее и не думай.

— А в чем, собственно, дело?

— А дело в том, лейтенант, — доверительно сказал Сорокин, — что Рябцев ваш — шкура, и если ты с ним заодно, лучше беги, пока мы с ним разговаривать будем. Потому что когда мы спустимся, бежать будет уже поздно.

— С чего это я побегу, — обиделся молоденький лейтенант. — Вы это серьезно, товарищ полковник?

— Серьезней не бывает.

— Так, может, помощь нужна?

— Неси службу и забудь, что мы здесь были.