Инструктор. Отчаянный воин

Забродов удивленно хмыкнул:

— А тебе?

Самусенков нервно передернул плечами и шмыгнул курносым носом:

— Нет!

— Странно, почему нет? — задал вопрос Забродов. — Ты же ведь тоже реставратор?

Самусенков сглотнул слюну и растерянно развел руками:

— Наверное, не успел…

Илларион Константинович сделал вид, что поверил курносому художнику-реставратору, и похлопал собеседника по плечу.

— Наверное, замотался Варенцов, — произнес он.

Самусенков тряхнул головой:

— Скорее всего.

Илларион Константинович, взяв под руку художника, подвел его к залу, где находилась интересовавшая его картина, и неожиданно спросил:

— Саша, а ты откуда знаешь, что Варенцов приказал Павловцу заняться картинами?

Александр Иванович, покосившись на седого полковника, спокойно ответил:

— Так Белявский Анатолий Алексеевич, заместитель Варенцова, говорил о том.

Забродов пристально взглянул на художника:

— Белявский?

— Да.

Полковник кивнул коротко:

— Ну, тогда понятно…

Что было понятно седовласому инструктору спецназа ГРУ, Александр Иванович не уловил, потому что Забродов вдруг замолчал и уставился в то место на стене, на котором вместо картины красовалось светлое пятно.

— Илларион Константинович, что с тобой? — заволновался курносый художник-реставратор, видя, что его седовласый знакомый остановился как вкопанный и бледнеет на глазах.

Илларион Константинович перевел взгляд на Александра Самусенкова.

— Тут, как мне помнится, висела картина, — тихо сказал Забродов.

Художник недовольно хмыкнул:"

"— Так тебе уже говорил, Илларион Константинович, что сгорело несколько ценных произведений в нашей реставрационной мастерской, и картина Гагарина в их числе.

Пенсионер взял себя в руки и уже более бодрым голосом произнес:

— А как она оказалась в мастерской?

Александр Иванович удивленно и немного раздраженно взглянул на Забродова.

— Константинович, что с тобой, не выспался? — недовольно спросил он.

Забродов смущенно почесал затылок:

— Есть немного…

— А я-то думаю, что ты все переспрашиваешь… — рассмеялся художник-реставратор.

Однако пенсионер повторил свой странный вопрос:

— Так как она оказалась в мастерской?

Самусенков на сей раз машинально ответил спутнику:

— Отправили на реставрацию.

Илларион Константинович изобразил на своем лице недоумение:

— Зачем?

Александр Иванович в свою очередь недоуменно посмотрел на полковника:

— Как это «зачем»?

— Так ведь картина уже реставрировалась, — пояснил Забродов. — Мне об этом сам Иван говорил, — солгал он.