Метаморфозы Катрин

Сегодня ночью, обходя посты он на мгновение заснул стоя, пока слушал доклад дежурного капрала…

Нет, так-то он понимал, когда брался за службу, что работа собачья и выходных не предусматривает. Многое пришлось менять, начиная от времени и места дежурства. Многому пришлось учится прямо на ходу. Сейчас, по его разумению, все доступы к королю не просто под охраной, а под двойным контролем каждый. А сколько из-за этих обходов склок, интриг и скандалов было в самом начале! Даже короля ухитрились на какой-то момент поколебать! И только угроза сложить с себя ответственность и подать в отставку остановила короля от вмешательства в его работу.

Марк устало рухнул на стул и, услышав шорох за внутренней дверью, крикнул:

— Милли, входи, я тебя слышу…

Милли, симпатичная брюнетка в униформе дворцовых горничных, бочком просочилась в приоткрытую дверь и молча начала стягивать с капитана высокие сапоги с брякающими шпорами.

Притащила тазик и плеснула теплой воды. Марк, кряхтя от наслаждения, погрузил онемевшие ступни в воду.

— Эх, ваше сиятельство, загоняете вы себя… Такой ведь вы молодой и сильный, а…

— Милли, его величество отпустил меня на два дня! Завтра ты получишь все доказательства моей силы и молодости, а пока, красотка, мне нужен только ужин и горячее вино.

Повеселевшая Милли убежала на кухню. Не иначе, сегодня Всевышний вступился за капитана. Король, посмотрев на его бледное лицо, спросил.

— Граф, когда вы спали последний раз?

И Марк не смог внятно ответить. Он действительно не помнил.

— Ступайте граф. Два дня у вас есть. Барон Плит позаботится, что бы все ваши графики соблюдались.

Барон, стоящий за спиной Марка, отвесил поклон. И король со свитой прошел в рабочий кабинет, а Марк еще некоторое время стоял столбом прямо в коридоре и пытался осознать смысл слов его величества.

После того, как гвардейцы схватили заговорщиков, король приказал составить точнейший план все подземных и тайных ходов в старом дворце. Нет, разумеется планы в архиве хранились. Вот только после заговора вдруг выяснилось, что там нет почти четверти листов и то, что Марк принимал за план — недостоверная ерунда с самыми известными ходами.