Индульгенция 4. Без права на сомнения

Проигрывать не умеет и от этого страдает.

— Господа, предлагаю нам всем вместе пройти в мой кабинет, где мы сможем спокойно поговорить. Боюсь, улица для этого не самое походящее место. Я гарантирую вам всем, за исключением Светланы — над ее жизнью властен только князь, — полную безопасность.

— Поддерживаю, — вылезла до этого стоявшая в стороне Гамаюновна. — Дело слишком деликатное, чтобы обсуждать его на открытом месте.

— Мне все равно. Как прикажет Его Величество, так и сделаю, — пожав плечами, ответил Раздоров.

— Хорошо, — кивнул Борис и первым пошел вперед.

Олег бросил взгляд на Светлану, что все так же лежала на земле и мычала, не в силах произнести хоть слово. Упырева очень не любила, когда ее перебивали, поэтому воздушная пробка полностью закрывала девушке эту возможность.

Кивнув своим мыслям, он взмахом руки отпустил охрану и пошел следом за Борисом. Упырева замкнула эту процессию, потащив за собой светлую дочь императора. Кристина же пристроилась чуть сбоку, разрываясь между желанием бежать к Видару и послушать, о чем будут говорить сильные мира сего.

Ей казалось очень важным первой узнать новости. Решив, что раз ее не прогоняют, можно пойти с ними, она, стараясь не привлекать внимания, семенила рядом с Раздоровым, иногда кидая на него задумчивые взгляды.

Ну да, она сама не поняла до сих пор, что сделала. Почему ее так взбесила эта атака — ну, Видар и Видар. Наглая, самоуверенная выскочка. Как видит его, так и хочется поце… Нет, дать в морду, конечно! С оттяжкой так, чтобы кровь брызнула.

А потом пожалеть. Но сначала врезать. А еще надо убить эту суку Светлану. Нет, ее убьет Раздоров-старший. Что за бред насчет жены или рабыни? Не нужна она нам!!! Светлая мразь только и ждет, чтобы всадить нож в беззащитное сердце. Вон, как сегодня — ни чести, ни совести. И это еще их называют темными.

А еще она видела ее взгляд — похотливый до невозможности. Тварь, бешеное животное! Идет сука и глазки потупила. Так бы и вырвала их. Ну да ничего, это даже хорошо, если ее оставят в живых и отдадут Видару как игрушку.

Нет, никакой жены — пусть будет рабыня. А уж Кристина найдет способ устроить ей сладкую и, главное, максимально долгую жизнь. Смерть для нее — слишком малая цена за сделанное.

Тем временем Светлана, покорно идя за Упыревой, не тратила времени зря и просчитывала варианты. Внешне она казалась испуганной и забитой, но это была всего лишь маска. Роль в ее маленьком спектакле, которую она сама придумала и играет по собственному сценарию.