Индульгенция 4. Без права на сомнения

Легендарный Туманный Охотник, чьи клыки несли не только смерть, но и заразу безумия. Сердце екнуло по старой памяти, но руки действовали сами. Я не стал уворачиваться. Я встретил его.

Взмах руки — и шар «Серого Сердца» выстрелил вперед. Он не просто ударил тварь. Он взорвался при контакте, обрушив на монстра шквал дымных осколков. Тот взвыл — звук противный, скрежещущий, неестественный — и рухнул на серую слизь. Его тело мгновенно покрылось инеем, а затем рассыпалось в серую пыль, слившись с туманом. Ни крови.

Я смотрел на то место, где секунду назад был кошмар. Легкость на душе окрепла, перетекая в нечто иное — в сосредоточенную, холодную уверенность. Страх не исчез полностью, он просто отступил, уступив место осознанию силы и… азарту исследователя. Эти твари, эти ужасы — они были частью ландшафта. Опасной, но не неодолимой. Для меня. Моя магия работала здесь не просто нормально. Она работала эффективнее.

— Хорошо, — прошептал я себе, и голос прозвучал странно громко в тишине.

Я двинулся вперед. Не разбирая, куда идти — просто вперед. Шаг за шагом, ощупывая ногой зыбкую почву, вслушиваясь в гул, в тот внутренний шепот, который теперь стал отчетливее, почти голосом.

Я вытащил блокнот с серебряными страницами и серебряный же карандаш.

«Образец 1: Туманный Охотник. Агрессивен. Уязвим к серой магии. Распадается на прах при поражении. Энергетический след…»

Я сосредоточился, пытаясь уловить тончайшие вибрации в воздухе после исчезновения твари.

«…резонанс на низких частотах Пустоши. Сродни фоновому гулу, но интенсивнее.»

Пустошь продолжала испытывала меня. Из тумана выплывали новые кошмары. Тени с когтями из льда, пытающиеся обвить ноги. Безликие призраки, воющие шепотом слова древних проклятий, чьи атаки на разум разбивались о щит моей воли, усиленный резонансом с местом. Стая крылатых тварей, похожих на скелеты летучих мышей, облепленных кожей тумана — они сгорели в вспышке чистой магической энергии — сработал Удар Тьмы, который я выпустил, почти не задумываясь.

Я шел глубже. Туман сгущался, гудел громче. Очертания стали еще более сюрреалистичными — каменные глыбы неестественных форм, похожие на застывшие волны хаоса; мертвые, обугленные деревья-скелеты, протягивающие кривые ветви-когти; странные мерцающие сгустки энергии, плывущие в воздухе, как медузы.