Индульгенция 4. Без права на сомнения

Щит воли, подпитанный энергией самой Пустоши, дрожал, но выдержал. Я ответил Серой Тишиной — заклинанием, гасящим звуковые волны. Визгуны схлопнулись, как лопнувшие мыльные пузыри, оставив после себя лишь звон в ушах и горьковатый привкус на языке.

«Образец Двенадцать — Эфирные Визгуны. Атака — пси-звуковая. Уязвимы к контролю звукового поля или мощному ментальному щиту…»

Дорога вперед была битвой и исследованием одновременно. Я записывал все — странные геометрические образования скал, излучающие слабый свет; участки, где время текло иначе (часы на запястье то бешено спешили, то почти останавливались), ручьи, состоящие не из воды, а густой, мерцающей субстанции, похожей на жидкий свинец.

Я брал пробы в специальные колбы, запечатывая их заклятиями.

Моя магия была ключом, отмыкающим тайны этого ада. Она работала, но Пустошь требовала платы — постоянного напряжения, расходования сил, преодоления нарастающего чувства чуждости и давления, которое пыталось проникнуть даже сквозь мой резонирующий щит.

И тогда, сквозь очередной разрыв в клубящемся тумане, я увидел очертания. Гигантские, неестественные, зловещие. Не горы. Развалины. Башни, скособоченные, словно подкошенные неведомой силой, стены с зияющими провалами, как раны, остроконечные шпили, уходящие в серое небо и теряющиеся в нем. Город. Огромный, мертвый город, поглощенный Пустошью. Он стоял на возвышенности, словно черный нарыв на лице этого искаженного мира. «Мертвый Град» из легенд? То самое место, где пропали экспедиции лучших ученых и магов Империи?

Сердце учащенно забилось, но уже не от страха, а от азарта.

Там. Ответ. Там — источник. Там — Сердце Пустоши, или хотя бы ключ к ее пониманию. Я почувствовал это кожей, тем самым внутренним чутьем, что привело меня сюда. Шепот в крови превратился в ясный, непреодолимый зов. Иди. Смотри. Пойми.

Но путь к городу лежал через долину, кишащую монстрами. И они были… другими. Крупнее. Злее. Более осознанными. Тени здесь сгущались в формы, напоминающие искаженных рыцарей в доспехах из черненого льда и кости, с глазами, пылающими холодным синим пламенем.

Они шли строем. Не стаей — строем! И их магия была иной — не дикая, а направленная. Ледяные копья, выкованные из самого тумана, летели в меня с ужасающей точностью. Щиты из сгущенной тьмы вставали на пути моих Ледяных Сердец.

Пришлось воевать по-настоящему. Не просто расправляться, а сражаться. Я двигался, используя поваленные гигантские обугленные деревья как укрытие.