Индийский поход. Атаман

Но как сказано в Священной книге мусульман, «любая беда, постигающая тебя, приходит от тебя самого» — мы не можем брать города и крепости штурмом. Именно этот урок я пытался сейчас преподать сердарам. Результат ты видел."

"Теперь мне стало более-менее понятно. Мало найти того, кто научит, нужно еще, чтобы было кого учить. Ранджит шел по пути Петра I, создавшего полки нового строя взамен дворянского ополчения. Но в отличие от неизвестного ему русского царя, махараджа предпочитал действовать не кнутом, а уговорами, хотя не обошлось без пролития крови.

Показательный урок — вот что я должен был увидеть в ненужном штурме Пешавара. Чтобы он не сорвался из-за предложений афганцев о мире, Сингх вынудил меня отложить объявление о предложениях Махмуд-шаха.

— Сейчас мы вернемся в мою ставку. Будет совет с сердарами. Ты поприсутствуешь. В конце, по моей команде, вручишь мне письмо Махмуда.

— Как будет угодно светлому махарадже! — вежливо склонил я голову в поклоне.

Мы поскакали обратно к дому, во дворе которого уже ждали сердары.

Суровые воины-ветераны, прошедшие не одну битву, увешанные оружием, в кольчугах, доспехах или куртках под цвет головных уборов. Одни в уже знакомых мне синих конусообразных тюрбанах со стальными кольцами, другие — в простых, шафрановых или бежевых, образующих угол по центру лба, или в куда более сложных, напоминающих корону с кольчужным козырьком по центру сложной конструкции из ткани. Чтобы намотать такой тюрбан, нужно потратить как минимум час, но зато он служил защитой голове. Оружие в руках воинов также отличалось разнообразием. Наряду с знакомым мне тальваром, встречались и широкие сабли, короткие копья, топорики, булавы, кинжалы-катары с двумя-тремя клинками. Держались эти воины независимо, гордо — в их системе ценностей играла роль не древность рода, а личные достоинства. Этакие бароны, для которых грабежи и убийства превратились в наследственное занятие.

«Ох, непросто будет Сингху приструнить эту вольницу, — подумал я. — Он им про Фому, а они ему — про Ерему: зачем нам твоя пехота, если и деды, и отцы с коня лупцевали афганцев, индусов и прочих моголов, кто приходил к нам с мечом?» — думал я, глядя на набирающее жаркий накал собрание вождей.

Все сидели под деревом, образовав круг. Ранджит ораторствовал на незнакомом мне языке, активно жестикулируя — маленький воин среди высоких, с прямыми спинами, убеленных сединами, покрытых шрамами бойцов, с тальварами в руках защищавших идею сикхского равенства и братства.